В.Жданов Что такое человек с точки зрения человека

Владимир Степанович Жданов

Что такое человек с точки зрения человека

К вопросу о возможности построения целостной системы концепции в науках о человеке 

.

 Человек как биосоциальный вид уникален по целому ряду структурно-функциональных показателей, адаптационных возможностей и т. д. Для подкрепления последующих построений здесь будут приведены лишь некоторые позиции:

– человек потребляет (на единицу массы) энергии в 4,5 раза больше, чем млекопитающие, а тратит на возобновление массы в 7 раз меньше. 95% энергии человека расходуется на рабочие реакции и теплообмен, треть этого количества идет на обеспечение работы мозга;

– за период становления человека мозг увеличился в 3 раза по сравнению с мозгом понгид, у которых филогенетически новые поля составляют 12% от площади всей коры мозга, у человека – 31%;

– мозг всех животных и мозг человека – морфологически симметричен. Но если у животных мозг симметричен и функционально, то у человека правое и левое полушария мозга имеют разные функции и управляют разными видами деятельности. Этот феномен возник филогенетически под воздействием трудовой деятельности человека;

– трудовая деятельность обусловила то, что человек в отличие от других животных издает звуки в основном на выдохе, а не на вдохе;

– мозг человека обладает многообразием форм и калибров нейронов, причем наибольшая вариабельность форм нейронов свойственна филогенетически более новым областям мозга. В центрах новой коры, благодаря разнообразию и богатству нейронов, возникает новый тип «организации связей» между нервными клетками;

– социально-исторические аспекты эволюции человека обусловили постепенное увеличение сроков эмбриогенеза и детства по сравнению с гоминидами и приматами;

– агрессивность человека (ее генезис, характер и многообразное влияние на практически все стороны существования) является феноменом особого рода, не имеющим как аналогов в жизнедеятельности других видов живого, так и пока адекватного научного объяснения;

– исключительная психофизиологическая пластичность и адаптационные возможности человека как биологического вида подтверждаются фактами выживания человека от младенчества до возраста 14 – 17 лет в популяциях других биовидов: волков, медведей, антилоп и др.;

– об уникальных компенсаторно-приспособительных возможностях психики и интеллекта человека как биосоциального вида говорят примеры воспитания слепоглухонемых от рождения детей в социально полноценных людей.

Влияние геофакторов на многие стороны жизнедеятельности даже современного человека признается большинством исследователей. Естественно, что оно было определяющим в начальный период антропогенеза и постепенно ослабевало с ростом преобразующей среду деятельности человека.

Действие постулируемого тезиса можно проследить на недавно открытом явлении гомеостаза популяции, предохраняющего в оптимальных естественных условиях популяцию от влияния отбора. Благодаря гибкости каждой особи, до какого-то рубежа адаптации численность популяции поддерживается на постоянном уровне. А если этот рубеж все-таки преодолен, окружающая среда столь неблагоприятна, что начинается гибель особей, то даже при массовом их вымирании генетическая структура популяции остается без существенных изменений, т. к. выживут особи, несущие наибольший разброс параметров генокода, представители разных семей и т. п.

Проявления гомеостаза популяции разнообразны:

– консервирование (прекращение) метаморфоза головастиков в водоемах, перенаселенных головастиками;

перевоплощение растительноядных головастиков американских лопатоногов (аналогов европейских жаб) в «каннибалов», поедающих своих сородичей в перенаселенных водоемах;

– снижение темпов старения (продление периода деторождения) или увеличение относительного числа самок в неблагоприятные периоды для популяций многих видов живого;

– уменьшение плодовитости, вплоть до рассасывания эмбрионов у некоторых видов мышей, при уплотненном содержании в клетках;

– акты спонтанных массовых «самоубийств» (у отдельных видов живого) в периоды, следующие за благоприятными условиями обитания ср. лемминги (постоянно), белки, киты, саранча и другие;

– неспособность молодых горилл к копуляции, если они не видели этого акта ранее (в своей популяции).

«Примирительной» можно считать хорошо известную в генетике концепцию о том, что чем далее находится живой организм от физиологического оптимума, тем больше частота мутаций, приводящая к появлению новых, иногда более приспособленных форм. Иначе говоря, чем меньше приспособленность организма в данных условиях окружающей среды, тем более активно работает мутагенная репарация и больше появляется мутаций.



Определение: уставки – определенные (имеющие конкретную эволюционную или др. «ценность») имманентные ограничители-регуляты тех или иных процессов жизнедеятельности, периодически или постоянно корректирующие, или косвенно влияющие на их развитие (в т. ч. при необходимости и за пределы нормы). Конкретная уставка имеет, как правило, сходную направленность для большинства видов живого, но различную величину (т. е. степень отклонения от средних значений в соответствии с действием мутаций и др. факторов) и другие особенности для каждого вида и каждой особи.
Носители уставок – материальные системы, особым образом содержащие в себе информацию (уставку законов природы) как программу действий, реакций и т. п., зачастую являются как бы регулирующим или релаксационными механизмами действий, реакций и т. п. более высокого структурного образования материальной системы.
Ряд уставок, определяющих жизненно важные процессы, носит доминантный характер. Доминантные уставки при определенных условиях могут ограничивать, прерывать действие других уставок (своеобразное «право вето») или присовокуплять направленность их действия к своему, усиливая его.
Сквозной гипердоминантной уставкой для каждой особи является уставка на продление жизни, состоящая из многих входящих

Так, солевой состав крови у большинства видов живого схож по солености с водой морей тех пра-времен, когда появились и доказали свою прогрессивную функциональную роль системы кровообращения. Это же можно сказать о газовом составе, постоянно находящемся в легких воздушном «остатке» и ряде других «законсервированных» удачно найденных в свое время констант.

Неизменность законов эволюции жизни невозможна, т. к.:

– в противном случае уже в О-точке развития жизни (т. е.) в момент ее возникновения) была бы предопределена вся цепь эволюции жизни, включая ее само исчезновение (ср. апорию-а);

– в противном случае можно было бы говорить о конечной цели эволюции живого (ср. апорию-

Для любой особи принципиально важно отрабатывать полностью положенный на данном этапе развития «урок», в противном случае срабаты-вают элиминирующие функции механизмов естественного отбора и 

др.

Удивительно сходство проявлений онтогенеза для всех видов жизни в период гомеорезиса. Основная их направленность – на ускоренное накопление информации, усвоение и закрепление ее в виде стереотипов поведения, рефлексов и т. п. Основная форма воплощения данной направленности – игра, т. е. имитация различных жизненных ситуаций, бесчисленное число вариаций перемещений в пространстве для согласования работы мышечного аппарата, индикации рецепторов (датчиков) различных органов чувств и т. д.

Как известно, гомеорезис, т. е. развертывание программы генотипа, происходит в некоторых жестких пределах, по «определенным» динамическим законам, канализированным уставками законов природы.

Термин «канализирование» подчеркивает жесткость уставок, детерминированную неизбежность данного пути развития, несмотря на нарушения и временные заторы, вызываемые внешними условиями и генотипической средой. Об этом говорит, в частности, известный «эффект положения» – разные проявления гена в зависимости от его положения в хромосомах, точно также судьба какой-либо части зародыша зависит не столько от ее собственных свойств, сколько от положения в целом зародыша. На достаточно ранних стадиях эмбрионального развития части зародыша можно хирургическим путем менять местами без видимых последствий для взрослой особи.

Имеются примеры воздействия уставок на процессы, происходящие даже не на клеточном, а на молекулярном уровне, так гомогенат тканей головастиков (кашица из их клеток), помещенный в воду с продуктами обмена веществ – метаболитами других головастиков, либо ускоряет, либо замедляет свой «пульс» – дыхание в зависимости от популяционных процессов, происходивших с «донорами» метаболитов, т. е. было ли их в популяции больше или меньше нормы гомеостаза популяции в данных условиях среды.

Интересными проявлениями онтогенеза у человека (приматов) являются (в переходный к детородному период) эффект Тарханова, периоды повышенной спонтанной эйфористичности (так называемое «цветение девушек»), парадокс Мечникова и др. Являясь подтверждением данного постулата, большой гносеологический потенциал несет в себе недавно открытое явление сплайсинга и многозначности последовательности ДНК.

Не исключено, что в психической деятельности человека (приматов и ряда др. форм жизни) используются не самые совершенные операции и процессы передачи и переработки информации, что это не последний этап отбора наиболее насыщенных информацией процессов и что возможности совершенствования, эволюции живых систем (в масштабе Вселенной) в информационном плане не исчерпаны.

Для эволюции живой материи важны все отдельные явления жизни в своем индивидуальном проявлении, в независимости от того, какова вероятность их появления. Усредненные характеристики здесь не имеют значения.
Принцип повторяемости эксперимента неприменим (в строгом виде) к биологическим (психическим) процессам.

Эмпирическим подтверждением служит большой разброс уровня спортивных достижений (от 0 до личного рекорда) в попытках, предпринимаемых с периодичностью 5-50 мин у одного и того же не слишком тренированного спортсмена (штангиста, метателя, прыгуна и т. п.) в зависимости от степени его психосоматического настроя на результат.

Весь комплекс наук о человеке свидетельствует: в основе человеческого поведения, регулируемого психикой, важнейшим проявлением которой является мышление, лежат потребности. Последние всегда либо социально окрашены (таковы биологические потребности), либо имеют социальную природу – порождены бытием человека в обществе. Потребности прямо или косвенно формируют направленность интересов личности, текущие цели, задачи человеческого поведения. Возникающая так мотивационная структура, в которой находит свое выражение устремленность реальных интересов личности (и групп личностей, коллективов) опирается на накопленные знания и навыки и, в свою очередь, определяет динамику практико-познавательного процесса.

Именно эта структура, – в разной мере доходящая до уровня сознания человека, – определяет, что личность признает безусловно существенным фактом (явлением, событием), что – потенциально существенным, а что – несущественным в данных реальных условиях общества. Именно она формирует ценностные оценки людей и социальных групп.

такие болезни, как сахарный диабет, бронхиальная астма, инфаркт миокарда у животных в естественных условиях (т. е. при детерминации жизнедеятельности природными факторами) не возникают. Человек, который перестает подвергаться действию естественного отбора, вместе с тем освобождается и от его защитных механизмов, что вызывает рост числа генетических аномалий (почти 4 % детей рождаются с наследственными болезнями и уродствами).

слов Гегеля: «В своих орудиях человек обладает властью над внешней природой, тогда как в своих целях он скорее подчинен ей».

Уникальность человека как биосоциального вида просматривается еще и в том, что проявления импринтинга в биоонтогенезе почти не прослеживаются, в то время как в социоонтогенезе их ничуть не изменившиеся «следы» иногда еще детских запечатлений четко влияют на поведение людей пожилого возраста. Налицо парадоксальная ситуация, когда многолетние воздействия актуальной информации окружающей человека социальной среды не могут значительно поколебать законсервированные импринтингом нравственные соотношения, эмоциональные ценности и т. п. социальные раритеты давно минувших лет.

Таким образом, можно отметить, что эволюция давно привела ряд видов живого к своеобразным «псевдо социальным» формам жизнедеятельности. Но эти ветви развития жизни являются эволюционными тупиками, для которых социальные проявления являются не более чем особой формой биологического существования,

поведения людей их же потребностями. Как указывал Ф. Энгельс, «люди привыкли объяснять свои действия из своего мышления, вместо того чтобы объяснять их из своих потребностей (которые при этом, конечно, отражаются в голове, осознаются)».

итогами экспериментов-наблюдений): игры, условно относящиеся к биоонтогенезу, поощряются ощущениями «мышечной радости» и т. п., но высшие эйфористические «баллы» детям дают игры, носящие познавательный характер, имеющие коллективистский социоонтологический аспект.

Так, в эксперименте дети гораздо спокойнее воспринимают наказание в виде ограничения лишь перемещений с одновременной возможностью наблюдать за игрой товарищей или просматривать картинки, нежели полную свободу физических упражнений одному, с ограничением общения или получения другой новой информации.

Причем в экспериментах на крысах были выявлены как стойкие отвращения к алкоголю, так и четко проявляющееся предпочтение ему перед обычной водой.

Наиболее приемлемым вариантом исследовательского подхода будет расширительное толкование высказывания академика В. А. Энгельгардта о том, что «жизнь представляет собою совокупность некоторого числа начал, из которых каждое, взятое в отдельности, недостаточно для того, чтобы обеспечить функционирование Живой системы, но при отсутствии хотя бы одного из них эта система разрушается». Особенным для внутреннего мира человека следует считать большое количество начал, каждое из которых в значительной степени автономно и своеобразно в проявлениях.

 Для оптимального выбора из «конкурирующих» потребностей с учетом необходимости и возможностей их удовлетворения эволюция отработала механизм регулятов поведения – эмоций. Современная наука солидарна с выводом Гете: познать себя можно только путем действий.

потенциальная способность интуитивного творчества (регулируемого «подсознательным») реализуется только на базе активного отношения личности к действительности в процессе целенаправленного решения стоящих перед ней познавательных и практических задач.

Так, сходство некоторых видов (сколь угодно часто вызываемого) гипнотического сна, анабиоза йогов с довольно редкими фактами летаргического сна, наряду с очевидной атавистичностью данного состояния (ср. спячку сурков и др.), говорит о своеобразном «законсервированном» в генокоде («сплайсинге ДНК») характере, этого присущего человеку состояния.

Люди, вступая в жизнь, застают мир культуры, созданный предшествующими поколениями, который детерминирует деятельность новых поколений как совокупностью готовых предметов, так и функционирующими формами сложившихся видов деятельности.

беспрестанное приращение своих знаний. Неспособность человека генетическим путем передавать накопленную информацию диалектически обеспечивает много вариантность поведения, позволяющую каждому в максимальной степени проявить присущие ему творческие потенции.

 Но если альтруизм имеет, совершенно точно фиксируемые этологией и другими науками, биологические корни и как бы репрезентирует в поведении одной особи интересы более высокого структурного уровня материи – вида (популяции), то агрессивность при рассмотрении ее в информационном аспекте некоторыми своими особенностями просматривается как явление сугубо антропогенное (зачастую эгоистичное)

в социальных условиях, обеспечивающих почти автоматическое (по прежним меркам) удовлетворение большинства потребностей человека, наблюдаются значительные искажения в канализированном ходе онтогенеза (его и био– и социо– составляющих).

Вследствие стрессов гиподинамии и т. п. факторов появились, еще вчера не допускавшиеся теорией, детские... ишемическая болезнь сердца и онкозаболевания. Отсутствие «шипов жизни» привело к еще вчера практически невозможному инфантилизму до пенсии и стремлению с детства к «стрижке купонов» – сначала с родителей, потом с общества.

Помимо встречавшегося и ранее построения в собственном сознании воздушных замков, появились попытки «проживать» в них, полностью отгородившись от проблем общества...

Безусловно, наличие момента детерминации в таких, казалось бы, сугубо социальных проявлениях, как стремление отдельных людей к лидерству, формальному и неформальному. Но если, согласно мнению антропологов, в общественных формациях первобытных людей лидерами признавались наиболее умелые охотники, опытные старейшины и т. п. (в отличие от иерархии по принципу силы в стадах предгоминид), то в современных условиях наблюдается стремление к лидерству индивидов, не обладающих какими-либо заметными достоинствами, а исходя из самых разных обстоятельств, в т. ч. и таких смехотворных, как усвоенные с детства установки: я – самый сильный, умный и т. д.

Н.Лесков Железная воля

Н.Лесков
Железная воля
воскликнул: «О, этот народ неодолим». – «Почему же?» – говорят. Он только удивился и отвечал: «Да неужто кто-нибудь может надеяться победить такой народ, из которого мог произойти такой подлец, как Чичиков».

 Вскоре после Крымской войны (я не виноват, господа, что у нас все новые истории восходят своими началами к этому времени) я заразился модною тогда ересью, за которую не раз осуждал себя впоследствии, то есть я бросил довольно удачно начатую казенную службу и пошел служить в одну из вновь образованных в то время торговых компании. Она теперь давно уже лопнула, и память о ней погибла даже без шума. Частною службою я надеялся достать себе «честные» средства для существования и независимости от прихоти начальства и неожиданностей, висящих над каждым служащим человеком по известному пункту, на основании которого он может быть уволен без объяснения. Словом, я думал, что вырвался на свободу, как будто свобода так и начинается за воротами казенного здания;

Мои господа, англичане, давали в этом зале квартеты из Гайдена, на которые в качестве публики собирали всех служащих, не исключая нарядчиков, конторщиков и счетчиков.
Делалось это в целях «облагорожения вкуса», но только цель эта мало достигалась, потому что классические квартеты Гайдена простолюдинам не нравились и даже нагоняли на них тоску. Мне они откровенно жаловались, что «им нет хуже, как эту гадину слушать»,



«Обещания даются по соображениям – и исполняются по обстоятельствам».

мы, говорит; люди русские – с головы костисты, а снизу мясисты. Это не то что немецкая колбаса, ту всю можно сжевать, а от нас все что-нибудь останется».
Суждение всем понравилось.

комментарий к Н.Харари

Комментарии к Харари.

Прочитав первую книгу ничего принципиально нового для себя не узнал, разве что пшеница одомашнила человека, но это из серии "человек укусил собаку". В истории культурных растений есть загадки, но автору явно не по зубам такие вопросы.
Единственное достоинство- лёгкость стиля, хотя неясно, достоинства это первоисточника или переводчика.
Поэтому как возникло современное человечество осталось невыясненным.
Понятно, что сложились 3 фактора- рост численности и плотности в результате перехода к производящему хозяйству,
Возникновение и эксплуатация религиозных представлений и создание письменности и алгоритмов управления (бюрократии).
Тем не менее почему именно у homo sapiens они оказались в наличии и как совпали- остаётся загадкой.
Соответственно, не зная как возникла цивилизация, трудно судить о путях ее развития.
Две следующие книги содержат более интересные идеи, но на том же зыбком фундаменте.

Всякие идеи о цифровизации и разуме на небиологической основе упираются в то,что никто не может представить интенции поведения такого разума.
Пресловутые ужастики вроде ИИ, вычисляющего число пи, все равно основываются на том, что программа была задана извне человеком.

Методологически продуктивно было бы рассмотреть модель общества, состоящего из роботов, абсолютно равных "физически" и "умственно", но не равных " имущественно", а в другом варианте и имущественно равных.
Мы бы увидели, как действуют тренды "цифровизации" и биохакинга, придут ли роботы к абсолютно свободному и конкурентному рынку или к полному коммунизму, а то и воспроизведут госкапитадизм или феодализм с непотизмом.
Представляется, что результат будет определяться стартовыми условиями, доступностью ресурсов и целевыми установками поведения, которые в наших роботов будут заложены программистами.

Доместикация видимо ключевой процесс в эволюции человека  и очень своеобразный. Это стимулирование некоторых свойств организма, которые в естественной среде не нужны и даже вредны.
Однако это требует "экранирования" от природной среды. В свою очередь от прирученного вида ожидается некоторая повышенная отдача,никто не разводит свиней и овец просто так.
На примере животных мы видим как это происходит. И к самому человеку это вполне применимо.
Отсюда связь между политикой и экономикой, которая в современном обществе отрицается, или рассматривается как необязательная.
Одомашнила человека пшеница или боги, или рептилоиды с Сириуса - сие науке неизвестно. Практические наблюдения показывают, что  человек сам способен к самоодомашниванию и самоселекции- искусственному отбору, направленному на свой вид, вполне способен дрессировать себе подобных и загонять их в стойла городов, лишь бы существовал подвоз еды.
Можно даже едой не утруждаться, отнюдь не в седой древности одни люди решили что являются высшей расой и пускали унтерменшей на мыло и абажуры.
Харари антроморфизирует животных, рассуждая как им плохо живётся в стойлах, как они страдают, но уж если представлять начало этого процесса, то мифология зачастую  описывает его как вполне добровольное соглашение между людьми и богами пастырями. Почему овцам-основателям не заключить такую сделку с человеком? Просто архивы не сохранились.
Да, можно сказать, что не все сделки бывают столь удачными и взаимовыгодными. Например,
индейцы, продавшие голландцам остров Манхэттен, могли бы позавидовать биологическому успеху коров и свиней по сравнению с своей судьбой.

Homo deus Основы религии

Ной Харари
Homo deus

Краткая история будущего

 

религиозные мифы почти всегда состоят из трех частей:

1. Этические суждения вроде «Жизнь человека священна».

2. Фактологические утверждения типа «Человеческая жизнь начинается в момент зачатия».

3. Смешение этических суждений с фактологическими утверждениями, выливающееся в практические наставления: «Вы ни в коем случае не должны допускать аборт даже через день после зачатия».

Наука не в силах ни опровергнуть, ни подтвердить нравственное кредо религий. Однако ученым есть что сказать об их фактологических утверждениях.

 нет научного метода, позволяющего определить, как должны вести себя люди. Наука говорит нам, что человек не может существовать без кислорода. Но допустимо ли казнить преступников через повешение? Наука не знает, как ответить на такой вопрос. Только религия дает нам необходимые ориентиры.

 Часто приходится слышать: Бог помогает тому, кто помогает себе сам. Это окольный способ сказать: Бога нет, но если вера в Него побуждает нас что-то делать – она помогает. Антибиотики, в отличие от Бога, помогают даже тем, кто сам себе не помогает, – они борются с инфекциями независимо от того, верит в них кто-то или нет.

 Ни религии, ни идеологии прошлого не считали жизнь священной. Они всегда обожествляли либо то, что ниже, либо то, что выше земной юдоли, и поэтому к смерти были сравнительно равнодушны.

В древних аграрных обществах многие религии проявляли на удивление мало интереса к метафизическим вопросам и загробной жизни. Они сосредоточивались на очень земном – сельскохозяйственном изобилии. Так, например, Бог из Ветхого Завета никогда не обещает никаких наград или кар после смерти. Вместо этого он говорит народу Израиля: «Если будете слушать заповеди Мои… то дам земле вашей дождь в свое время… и ты соберешь хлеб твой и вино твое и елей твой. И дам траву на поле твоем для скота твоего; и будешь есть и наслаждаться. Берегитесь, чтобы не обольстилось сердце ваше, и вы не уклонились, и не стали служить иным богам, и не поклонялись им. И тогда воспламенится гнев Господа на вас, и заключит он небо, и не будет дождя, и земля не принесет плодов своих, и вы скоро погибнете с доброй земли, которую Господь дает вам» (Втор., 11: 13–17).

Обычно мы не ассоциируем возникновение теистических религий с сельским хозяйством, но их истоки находятся именно там.

Адам и Ева жили в райском саду как собиратели. Изгнание из рая поразительно похоже на аграрную революцию. Вместо того чтобы позволить Адаму и дальше собирать дикие плоды, разгневанный Бог грозно повелел: «В поте лица твоего будешь есть хлеб». Наверное, не случайно библейские звери разговаривали с людьми только в доаграрную эру рая. Какой вывод делает Библия из этого эпизода? Что не следует слушать змеев и вообще лучше уклоняться от разговоров с животными и растениями. Ни к чему хорошему это не приведет.

В большинстве семитских языков «Ева» значит «змея» или даже «змея женского рода». За именем нашей библейской праматери скрывается архаичный анимистический миф, согласно которому змеи – не наши враги, а наши предки

В действительности многие жители западных стран полагают, что эволюционировали из рептилий.

Мы привыкли думать, что теистические религии превознесли великих богов. Мы забываем, что они превознесли и человека. Раньше Homo Sapiens был одним из тысяч действующих лиц. В новой теистической драме он получил роль героя, вокруг которого вертится Вселенная.

Богам между тем достались две взаимосвязанные роли. Во-первых, они объясняли, чем так замечателен человек, что ему позволено порабощать и эксплуатировать всех прочих живых существ. Христианство, например, утверждало, что люди властвуют над всем живым, так как эту власть дал им сам Создатель. Более того, согласно христианству, Господь подарил бессмертную душу только людям. Судьба этой бессмертной души – основа основ всего христианского космоса, и, поскольку у животных душа отсутствует, они в этом театре всего лишь статисты. Таким образом, человек стал венцом творения, а все другие существа были оттеснены на обочину.

Во-вторых, боги служили посредниками между людьми и экосистемой. В анимистической вселенной все общались со всеми напрямую. Если вы чего-то хотели от карибу, инжирного дерева, облаков или скал, вы сами к ним обращались. В теистической же вселенной никто, кроме человека, не обладал даром речи. Значит, вы больше не могли разговаривать с деревьями и животными. Что же было делать, если вам хотелось, чтобы деревья приносили больше фруктов, коровы давали больше молока, облака изливали больше дождя, а саранча облетала стороной ваши посевы? Тут-то в дело и вступали боги. Они обещали защитить поля от засухи, неурожая и потравы, если люди их отблагодарят. В этом заключалась суть аграрной сделки.

Для Библии это совершенно в порядке вещей – уничтожить всех животных в наказание за грехи, в которых погряз Homo Sapiens, как будто скверное поведение людей сделало ненужными жирафов, пеликанов и божьих коровок. В Библии невозможен поворот событий, при котором Господь, раскаявшись, что сотворил человека, стер бы этого порочного примата с лица Земли и затем коротал вечность, любуясь мелкими проделками страусов, кенгуру и панд.

Когда сталкивались этнические группы или религиозные сообщества, они часто обесчеловечивали друг друга. Обзывание «других» скотами и тварями было первым шагом к тому, чтобы обходиться с ними соответственно. Таким образом, крестьянское хозяйство стало прототипом нового общества, где есть и спесивые господа, и низшие расы

 в США приносят присягу, они держат руку на Библии. Также во многих странах мира, включая США и Великобританию, свидетели в судах, давая клятву говорить правду, всю правду и ничего кроме нее, кладут руку на Библию. Забавно, что они клянутся говорить правду на книге, в которой полным-полно вымыслов, мифов и ошибок.

 

Аграрная революция лишила флору и фауну голоса и свела анимистическое многоголосие к диалогу между человеком и богами. Научная же революция лишила голоса и богов – мир превратился в театр одного актера. Человечество стоит в одиночестве на пустой сцене, разговаривая с самим собой, ни с кем ни о чем не договариваясь, приобретая огромную мощь без каких-либо обязательств и ответственности перед кем-либо.

Базовая идея гуманистических религий, таких как либерализм, коммунизм и нацизм, заключается в том, что Homo Sapiens обладает некой уникальной и священной сущностью, которая является источником смысла и права во Вселенной. Все происходящее в космосе оценивается как хорошее или плохое с точки зрения влияния на человека.

Действительно ли сила есть право? Неужели человеческая жизнь ценнее жизни свиньи только потому, что племя людей могущественнее племени свиней?

Что же это за уникальная человеческая искра?

Традиционный монотеистический ответ: только Homo Sapiens имеет бессмертную душу. В то время как тело разлагается и гниет, душа, спасенная или проклятая, навеки водворяется в раю или аду соответственно. Поскольку у свиней и прочих животных души нет, они не участвуют в этой космической драме. Они живут всего несколько лет, потом умирают и обращаются в ничто. Поэтому что такое ничтожные хрюшки в сравнении с бессмертной человеческой душой?

Это не детсадовская сказка, а чрезвычайно устойчивый миф, который продолжает определять жизни миллиардов людей и животных в начале XXI века. На убеждении, что люди обладают бессмертной душой, а звери – просто бренные тела, – держится наша правовая, политическая и экономическая система.

По отношению к животным люди давно стали богами. Мы не любим особенно глубоко в это вдаваться, потому что боги из нас получились не слишком справедливые и совсем не милостивые.

одомашненные звери расплачиваются за свой беспримерный коллективный успех неслыханными индивидуальными страданиями.

 Хотите узнать, как сверхумные киборги будут обращаться с обычными смертными из плоти и крови? Тогда присмотритесь к тому, как люди обходятся со своими менее разумными двоюродными родичами. Это, конечно, не идеальная аналогия, но лучше полагаться на прообраз, который мы имеем перед глазами, чем просто строить догадки.

 

Шумерские боги выполняли функцию, которую в наше время выполняют корпорации. Сегодня корпорации – это мифические юридические лица, владеющие собственностью, раздающие кредиты, нанимающие служащих и открывающие экономические предприятия. В древних городах Урук, Лагаш и Шурупак такими же юр-лицами были боги – они распоряжались землей и рабами, давали и принимали займы, платили жалованье и строили дамбы и каналы.

Богатство и власть небожителей неуклонно возрастали, так как они никогда не умирали и не имели детей, которые бы растрачивали их состояния. Увеличивалось число шумеров, которые состояли на службе у богов, брали у них ссуды, возделывали принадлежавшие им земли и вносили в их казну налоги и десятину. Совсем как в сегодняшнем Сан-Франциско,

Само собой разумеется, что боги не сами заведовали своим хозяйством, поскольку не существовали нигде, кроме как в человеческом воображении. Повседневной деятельностью руководили храмовые жрецы (Google и Microsof тоже вынуждены нанимать для ведения дел людей из плоти и крови). Но чем больше имущества и власти приобретали боги, тем хуже жрецы справлялись со своей задачей. Служители культа были представителями всемогущего небесного бога либо всезнающей земной богини, но сами они все-таки оставались несовершенными смертными.

Согласно дуализму добрый бог сотворил чистые бессмертные души, обитавшие в счастливом духовном мире. Злой же бог – иногда звавшийся Сатаной – сотворил другой мир, материальный. Сатана не знал, как сделать свое детище нетленным, поэтому в мире вещей все гниет и распадается. Чтобы вдохнуть в свое неудачное творение жизнь, Сатана выманил души из их чистого духовного мира и заточил внутри плотских тел. Вот что есть человек – добрая возвышенная душа, заключенная в порочное материальное тело. Поскольку темница души – тело – разрушается и в конце концов умирает, Сатана постоянно искушает душу земными радостями, прежде всего яствами, любовными утехами и властью. Когда тело распадается и душа получает возможность ускользнуть обратно в мир духовности, жажда земных удовольствий вновь заманивает ее внутрь материального тела. Так, переселяясь из тела в тело, душа и существует в погоне за едой, сексом и властью.

Древний Иерусалимский храм представляется сегодняшним людям чем-то вроде большой синагоги, где священники в белоснежных одеждах приветствуют набожных паломников, сладкоголосые хоры распевают псалмы и благовония насыщают воздух. На самом деле он был больше похож на комбинацию бойни с шашлычной.

Священники в окровавленных хламидах резали жертвам глотки, собирали в сосуды хлещущую струями кровь и лили ее на алтарь. Аромат благовоний смешивался с запахами запекшейся крови и жареного мяса, повсюду тучами вились черные мухи (см., например: Числ., 28, Втор., 12, 1 Цар., 2).

библейский иудаизм основывался вовсе не на Писании. Это был типичный культ железного века, подобный многим своим ближневосточным соседям. В нем не было синагог, ешив, раввинов и даже Библии. Вместо них были сложные храмовые ритуалы, большинство из которых предусматривало принесение животных в жертву ревнивому небесному богу, чтобы он осчастливил свой народ сезонными дождями и военными победами. Религиозную элиту составляли потомственные жрецы, всем обязанные рождению, а не интеллектуальным достижениям. В большинстве своем невежественные, жрецы были заняты церемониями и ритуалами и не имели времени на то, чтобы корпеть над какими-то писаниями.

В период Второго храма стала постепенно формироваться конкурирующая религиозная элита. Благодаря, в частности, персидскому и греческому влиянию все больший вес приобретали еврейские грамотеи – писцы и толкователи текстов. Эти грамотеи стали в конце концов известны как раввины, а скомпилированные ими тексты получили название – Библия. Авторитет раввинов держался на их личной премудрости, а не на праве по рождению. Столкновение между этой новой грамотной элитой и древними жреческими семействами было неизбежным. По счастью для раввинов, в 70 году н. э., подавляя Великое еврейское восстание, римляне сожгли Иерусалим и его храм. Разрушение храма нанесло сокрушительный удар по жреческим родам, уничтожив их религиозную власть, экономическую подпитку и самый raison d’être. Так перестал существовать традиционный иудаизм – иудаизм храмов, жрецов и богатырей-воинов. На его месте возник новый иудаизм – иудаизм текстов, раввинов и сухарей-книжников. Эти книжники были мастерами толкования. И использовали свой дар не только для объяснения того, как всемогущий Бог допустил разрушение Своего храма, но и для заполнения громадной пропасти между древним иудаизмом, предстающим в библейских историях, и совершенно иным иудаизмом их собственного сочинения

Homo deus Технорелигии

Ной Харари
Homo deus

Краткая история будущего

новые технорелигии можно разделить на два основных типа: техногуманизм и религию данных. Религия данных утверждает, что люди выполнили свою космическую задачу и должны теперь передать факел абсолютно новым формам существования.

Техно-гуманизм соглашается с тем, что Homo Sapiens, каким мы его знаем, исторически исчерпал себя и не будет актуальным в будущем, однако видит выход в том, чтобы при помощи технологий создать намного более совершенную модель человека. Homo Deus сохранит ряд существенных черт сапиенсов, но при этом будет обладать небывалыми физическими и умственными способностями, которые позволят ему выдержать состязание с самыми совершенными алгоритмами.

медицина переживает великую концептуальную революцию. В прошлом веке целью медицины было лечение больных. В XXI медицина все больше перестраивается на усовершенствование здоровых. Лечение больных было эгалитарным проектом, который исходил из того, что есть стандарт физического и ментального здоровья, которому может и должен соответствовать каждый.

Усовершенствование же здоровых – напротив, проект элитарный: он отвергает идею универсального стандарта и ищет способы наделять избранных качествами, поднимающими их над другими.

Четкой границы между лечением и апгрейдом нет. Медицина почти всегда начинает с того, что подтягивает здоровье людей к уровню нормы, но с помощью тех же инструментов и ноу-хау можно добиться и превышения норм

.

Возможно, ключ к счастью не в гонке и не в золотой медали, а в балансе возбуждения и покоя; но мы в большинстве своем склонны перескакивать от стресса к скуке и наоборот, тяготясь как тем, так и другим. Если наука права и наше счастье определяется биохимической системой, значит, единственный способ достичь стабильной удовлетворенности – настройка этой системы. Забудьте об экономическом росте, социальных реформах и политических революциях: чтобы поднять уровень мирового счастья, мы должны управлять человеческой биохимией. Именно это мы и начали делать в последние десятилетия. Еще полвека назад назначение психотропных препаратов диктовалось лишь очень серьезным диагнозом. Сегодня совсем не так.

Страхи, депрессии и психические травмы вызываются не снарядами, растяжками и минами. Их источник – гормоны, нейромедиаторы и нейросети. В бою рядом могут оказаться два солдата – один окоченеет от ужаса, потеряет разум и потом долгие годы будет мучиться кошмарами; другой смело ринется в атаку и получит медаль. Различие этих солдат – в их биохимии, и если мы научимся ее контролировать, то осчастливим военных и усилим армии

 Когда мы разберемся в биохимической системе, порождающей все эти голоса, у нас появится возможность двигать рычажками, прибавляя громкость тут и убавляя там, и делать жизнь намного легче и комфортабельнее. Растерянная адвокат получит риталин, виноватый солдат – прозак, а несчастливая жена – ципралекс. И это только начало.
 

Государство надеется регулировать производство биохимического счастья, отделяя «плохие» средства воздействия от «хороших». Принцип понятен: биохимические средства, которые способствуют политической стабильности, социальному порядку и экономическому росту, разрешены и даже рекомендованы к употреблению (то есть те, что успокаивают гиперактивных детей или побуждают пугливых солдат идти в атаку). Средства, несущие угрозу стабильности и росту, запрещены. Однако каждый год в исследовательских лабораториях университетов, фармакологических компаний и криминальных организаций изобретаются новые вещества, да и нужды государства и рынка тоже постоянно меняются. Ускоряющаяся день ото дня погоня за биохимическим счастьем будет перестраивать политику, общество и экономику, и сдерживать ее станет все труднее.

И психотропные средства это только начало. В исследовательских лабораториях уже испытываются более сложные методы воздействия на человеческую биохимию, такие как электрическое стимулирование определенных участков мозга или модификация генетических кодов наших тел. Так или иначе, достичь счастья путем биологического манипулирования будет непросто, так как потребуется кардинальный слом фундаментальных жизненных принципов.

биоинженерия, киборг-инженерия и инженерия неорганических существ.

Биоинженерия началась с осознания того, что мы далеки от раскрытия всех возможностей органических тел.

Киборг-инженерия сделает следующий шаг, соединив органическое тело с неорганическими механизмами, такими как бионические руки, искусственные глаза или миллионы нанороботов, которые будут сновать по нашим сосудам, выявляя проблемы и устраняя неполадки. Возможностям такого киборга позавидует любое органическое существо. Например, все части органического тела должны быть в прямом контакте друг с другом, иначе они не способны функционировать. Если мозг слона находится в Индии, глаза и уши в Китае, а ноги в Австралии, значит, этот слон, по всей вероятности, мертв, а если в каком-то мистическом смысле он и жив, то все равно не видит, не слышит и не бегает. Киборг же сможет присутствовать во многих местах одновременно. Хирург-киборг сможет оперировать в Токио, в Чикаго и на орбите Марса, не покидая своего стокгольмского офиса. Понадобятся лишь высокоскоростная интернет-связь и несколько пар бионических рук и глаз. Кстати, почему пар? Почему не дюжин? На самом деле и пар многовато. Зачем доктору-киборгу держать скальпель в руке, если он сможет подключать свой мозг непосредственно к инструменту?

Но даже киборг-инженерия относительно консервативна, поскольку оставляет командно-контрольную функцию за органическим мозгом. Более смелый подход начисто исключает органику, его цель – сконструировать полностью неорганическое существо. Нейронные сети будут заменены умным «софтом», не скованным органической химией и способным свободно ориентироваться как в виртуальном, так и в невиртуальном пространстве. После четырех миллиардов лет блужданий по царству органических структур жизнь вырвется на просторы неорганического мира и примет такие формы, какие нам не привидятся в самом страшном сне. Ну да, ведь наши сны – продукт органической химии.

Фактически техногуманизм может упростить человека. Система может ценить упрощенных людей не за какие-то сверхчеловеческие таланты, а как раз за отсутствие у них неудобных и ненужных ей человеческих качеств. Эти подчас неоднозначные качества дороги нам, но они мешают системе и замедляют ее движение. Каждый фермер знает, что умный козел все стадо перемутит. По этой причине аграрная революция и снизила умственные способности животных. А вторая когнитивная революция, задуманная техногуманистами, способна сотворить то же самое с нами, производя людей-винтиков, которые коммуницируют, передают и обрабатывают данные с беспрецедентной эффективностью, но практически не умеют ни уделять внимания, ни грезить, ни сомневаться. Миллионы лет мы были усовершенствованными шимпанзе. А можем стать сильно увеличенными муравьями.

Смесь практического умения манипулировать разумом с полным незнанием ментального спектра и узкими интересами правительств, армий и корпораций – это рецепт больших неприятностей. Мы будем успешно модернизировать наши тела и мозги, теряя в процессе наш разум.

 другая, более смелая технорелигия стремится окончательно отсечь пуповину гуманизма. Она предвидит мир, который не будет вращаться вокруг желаний и переживаний тех или иных человекоподобных существ. Что же может заменить желания и переживания в качестве источника всего смысла и права? Если говорить о сегодняшнем дне, то пока в приемной истории ожидает собеседования лишь один кандидат. Этот кандидат – информация. Самой интересной новой религией является датаизм. Он не чтит ни богов, ни людей. Он поклоняется данным.

Датаизм провозглашает, что Вселенная состоит из потоков данных и что ценность всякого явления или сущности определяется их вкладом в обработку данных

Датаизм крепко-накрепко укоренен в породивших его дисциплинах: информатике и биологии. Причем более важной из двух является биология. Именно принятие датаизма биологией превратило частное открытие в компьютерных науках в сокрушительный катаклизм, способный полностью изменить саму природу жизни.

c точки зрения датаистов, весь род человеческий можно интерпретировать как систему обработки данных, где каждый человек – ее микропроцессор. Если так, то историю можно воспринимать как процесс повышения эффективности этой системы четырьмя основными способами:

1. Увеличение числа процессоров. Город со стотысячным населением обладает большей вычислительной мощностью, чем деревня с тысячью жителями.

2. Увеличение разнообразия процессоров. Разные процессоры могут применять разные методы подсчета и анализа данных. Использование нескольких видов процессоров в одной системе может повысить ее динамичность и креативность. В разговоре крестьянина, священника и врача могут родиться новые идеи, которые никогда не возникнут при общении трех охотников-собирателей.

3. Увеличение числа связей между процессорами. Нет смысла наращивать количество и разнообразие процессоров, если они будут слабо связаны между собой. В десяти городах, объединенных торговой сетью, наверняка появится намного больше экономических, технологических и социальных новшеств, чем в десяти изолированных городах.

4. Увеличение свободы движения по существующим каналам связи. Соединение процессоров бесполезно без наличия свободного обмена данными между ними. От наличия дорог между десятью городами вряд ли будет толк, если тиран-параноик запретит купцам и путешественникам ездить, куда они захотят.

Подобно капитализму, датаизм зародился как абстрактная научная теория, однако теперь он мутирует в религию, которая порывается устанавливать критерии добра и зла. Высшая ценность этой новой религии – «поток информации».

Датаизм не ограничивается пустыми пророчествами. Как у всякой религии, у него есть практические заповеди, заветы, предписания. Первое и главное: датаист обязан максимизировать поток данных, подключаясь ко все возрастающему числу медиа и потребляя все возрастающий объем информации. Далее: датаизм, как всякая успешная религия, занимается миссионерством. Его второе предписание – подсоединять к системе всех и вся, в том числе еретиков, не желающих подключаться. Причем «всех и вся» означает не только людей. Это означает вообще ВСЁ – и наши тела, и машины на улице, и холодильники на кухне, и кур в курятниках, и деревья в лесу. Абсолютно всё должно быть подключено к Интернету Всех Вещей. Холодильник будет вести учет яиц в контейнере и сообщать курятнику о необходимости очередной поставки. Машины будут переговариваться друг с другом, а деревья в лесу передавать отчеты о погоде и об уровне углекислого газа. Ни одну часть Вселенной нельзя оставить вне связи с великой паутиной жизни. И не будет греха страшнее, чем блокировать поток данных. Что такое смерть, если не состояние, в котором информация не передается? Поэтому датаизм превозносит свободу информации как величайшее из всех благ.

Ее не следует путать со старой либеральной ценностью – свободой слова. Свобода слова была дана людям и защищала их право думать и говорить что им хочется, а также право держать язык за зубами, а мысли при себе. Свобода информации, напротив, дается не людям. Она дается самой информации. Более того, эта новоявленная ценность вполне может столкнуться с традиционной человеческой свободой слова, поставив право информации беспрепятственно циркулировать выше права людей владеть данными и ограничивать их распространение.

Никто не понимает ни того, как функционирует глобальная экономика, ни того, куда движется глобальная политика. Но никому и не надо понимать. Все, что от вас требуется, – быстрее отвечать на имейлы и позволить системе их читать. Как капиталисты-рыночники верят в невидимые силы рынка, так адепты религии данных верят в невидимые силы информационных потоков.

По мере того как глобальная система обработки данных делается всезнающей и всемогущей, подключенность к ней становится источником всего смысла. Люди охотно растворяются в информационном потоке, потому что, становясь его частью, начинают ощущать себя частью чего-то неизмеримо большего, чем они сами. Традиционные религии внушали нам, что каждое наше слово и действие есть часть некоего великого космического плана и что Бог ежесекундно наблюдает за нами и откликается на наши мысли и чувства. Теперь религия данных говорит, что каждое наше слово и действие – это часть великого информационного потока, а алгоритмы постоянно наблюдают за нами и откликаются на все, что мы делаем и чувствуем. Большинству это очень даже нравится. Для истово верующих отлучение от информационного потока равносильно потере смысла жизни. Зачем что-то делать или что-то переживать, если никто об этом не узнает и это не станет частью глобального обмена информацией?

Датаизм считает, что переживаниям грош цена, если они ни с кем не разделены, и что мы не должны – а на самом деле и не можем – найти смысл внутри себя. Мы должны лишь фиксировать наши переживания и отправлять их в великий информационный поток. А алгоритмы найдут в них смысл и скажут нам, что делать. Двадцать лет назад японские туристы, не выпускавшие из рук фотокамер и щелкавшие все, что попадало на глаза, были всеобщим посмешищем. Теперь так делают все. Если вы приехали в Индию и видите слона, то не разглядываете его, спрашивая себя: «Что я чувствую?» – вы достает смартфон, снимаете слона, постите фото в Facebook, а потом каждые две минуты заглядываете в свой аккаунт, интересуясь, сколько собрали лайков. Гуманистический обычай прошлых веков – ведение личных дневников – кажется современной молодежи абсолютно бессмысленным. Зачем писать что-то, чего никто другой не прочтет? Современный девиз таков: «Видишь что-то – запиши. Записал – загрузи. Загрузил – поделись с другими».

Неудивительно, что мы так одержимы конвертированием своих переживаний в данные. Это не вопрос моды. Это вопрос выживания. Мы вынуждены доказывать себе и системе, что все еще что-то значим. И значимость наша не в способности переживать, а в умении превращать свои переживания в свободно текущую информацию.

Датаизм не либерален и не гуманистичен. Но датаизм и не антигуманистичен. Он ничего не имеет против человеческих переживаний – просто не считает их ценными.

Датаистическая революция, вероятно, займет несколько десятилетий, если не столетие-другое. Гуманистическая революция ведь тоже не произошла в одночасье. Поначалу люди продолжали верить в Бога, говоря, что человек драгоценен, потому что сотворен Богом для какой-то высшей цели. Лишь много позже нашлись смельчаки, отважившиеся сказать, что человек драгоценен сам по себе, а Бога вообще нет. Аналогичным образом сегодня большинство датаистов считает Интернет Всех Вещей священным, потому что люди создают его для служения человеческим нуждам. Но в конечном счете Интернет Всех Вещей станет священным сам по себе.

Даже если датаизм не прав и организмы не есть алгоритмы, это не обязательно помешает ему завладеть миром. Многие предшествующие религии завоевали огромную популярность и власть, несмотря на фактологическую несостоятельность. Если это удалось христианству и коммунизму, то почему не удастся датаизму? У датаизма хорошие перспективы, так как сейчас он проникает во все научные дисциплины. Единая научная парадигма способна легко обернуться непререкаемой догмой. Очень трудно оспаривать любую научную парадигму, но до сих пор ни одна из них не принималась научным сообществом в целом.

Если датаизму удастся покорить мир, что случится с нами, людьми? Поначалу датаизм, вероятно, активизирует гуманистическую погоню за здоровьем, счастьем и властью. Он и распространяется именно благодаря обещаниям осуществить эти человеческие мечты. Чтобы обрести бессмертие, счастье и божественную силу созидания, нам необходимо обрабатывать огромный вал информации, неизмеримо превышающий возможности человеческого мозга. Поэтому алгоритмы должны будут обрабатывать его за нас. Но, когда полномочия перейдут от людей к алгоритмам, гуманистические проекты могут утратить актуальность. Раз мы отвергаем гомоцентричное мировоззрение в угоду датацентричному, человеческое здоровье и счастье могут утратить свое значение. Чего так носиться с устаревшими механизмами обработки данных, если уже существуют гораздо более продвинутые модели? Мы стремимся создать Интернет Всех Вещей в надежде, что он сделает нас здоровыми, счастливыми и могущественными. Но когда Интернет Всех Вещей обретет силу, люди могут превратиться из инженеров в чипы, из чипов в биты и в конце концов растаять в стремнине данных, как ком земли, брошенный в бурную реку.

датаизм грозит сотворить с Человеком Разумным то, что Человек Разумный сотворил со всеми прочими животными.

 

Даже программирование системы на добро может привести к беде. По одному из популярных сценариев корпорация создает первый искусственный суперинтеллект и дает ему безобидное задание – рассчитать число π. Никто не успевает ничего понять, как искусственный интеллект захватывает всю планету, изничтожает весь человеческий род, распространяет свою власть до границ галактики и превращает Вселенную в гигантский суперкомпьютер, который миллиардолетие за миллиардолетием педантично, со все бóльшей точностью рассчитывает число π. Ведь такова была священная миссия, возложенная на него Создателем

вера в индивидуализм рухнет и полномочия перейдут от отдельных личностей к сетевым алгоритмам. Люди больше не будут автономными единицами, устраивающими свою жизнь в соответствии со своими желаниями, а привыкнут воспринимать себя как совокупность биохимических механизмов, которые находятся под постоянным наблюдением и контролем сети алгоритмов. Для того чтобы это произошло, не нужен алгоритм, который знает меня в совершенстве и никогда не ошибается; ему достаточно знать меня лучше, чем знаю себя я сам, и ошибаться реже, чем ошибаюсь я. Тогда у меня будет резон доверять этому алгоритму все больше моих решений – как мелких повседневных, так и жизненно важных.

 

Очень скоро книги будут читать вас, пока вы читаете их.

Велика вероятность, что в конце концов настанет момент, когда мы не сможем отключиться от этих всезнающих сетей даже на мгновение. Отключение будет означать смерть.