Энвер Алтайлы ТРУДНЫЙ ПУТЬ К СВОБОДЕ Рузи Назар от Красной армии до ЦРУ А DARK PATH ТО FREEDOM
Турецкий оригинал: Enver Altayli, «Ruzi Nazar: CIA'nin Turk Casusu» («Рузи Назар: тюркский шпион ЦРУ»), Dogan Kitap, 2013.
Издательство «Hurst and Company», Лондон, 2017.
Перевод сделан с английского издания:
Enver Altayli, «А Dark Path to Freedom. Ruzi Nazar, from the Red Army to the СІА», Hurst & Company, London, 2017
Translated by David Barchard
Сокращенный перевод с английского: Виталий Крюков, Киев, Украина, 2017 г.
Книга
столь апологетическая, сколь и наивная в своей апологетике. Достаточно того,
что автор, например, описывает ситуацию с самолетом U-2 Пауэрса, так что
самолет совершил вынужденную посадку на территории СССР. И это так
представляется история на Западе и в Турции в том числе.
Тем
не менее весьма интересная в плане понимания подспудных течений в антисоветской
политике Запада и механизма распада СССР.
Судьба
главного героя Рузи Назара нельзя сказать, что совершенная уникальна. Самой
крутой она сложилась, на мой взгляд, у Цзян Цзинго- сына Чан Кай Ши, он же
товарищ Елизаров. Который побывал и комсомольцем, и членом ВКПб, участвовал в
коллективизации и в индустриализации, а после возвращения в Китай стал
начальником политической полиции Тайваня, основателем международной
антикоммунистической лиги и в итоге президентом Тайваня.
Ну,
у Рузи Назара не было таких родителей, но уроки из его биографии извлечь можно.
Тем более его геополитический размах вряд ли меньше
«Как
туркестанский патриот, Рузи беспокоился, главным образом, о землях к востоку от
Черного моря, к северу от Гималаев и к югу от Урала»
Прежде
всего надо отметить, что книга написана сослуживцем по разведке и вышла сначала
на турецком, потом переведена на английский, и, наконец на русский. Перевод на
русский довольно кондовый, видно по построению фраз.
Фактология
в книге как видно сильно страдает, хотя переводчик делает в ряде случаев
комментарии, но далеко не всегда.
Основным
периодом, в котором Рузи создал и закрепил свою личную репутацию патриота и
интеллектуала, было время его службы в Туркестанском легионе с 1942 по 1945 год.
На
публике твердо придерживаться линии партии, делясь своими истинными убеждениями
только с теми, кому вы можете доверять, и с единомышленниками-диссидентами. Эта
систематическая демагогия помогла Рузи пережить и Советы, и нацистов.
Рузи
Назар родился в Маргилане 21 января 1917 года, в семье, которая занималась
изготовлением шелка в течение многих столетий.
Рузи начал свое
образование в Школе Ногая в 1923 году, и именно от Ногая он получил свои первые
наставления и в патриотизме, и в дисциплине. Школу эту создал крымский татарин
по имени Ногай Ходжа, член движения джадидов и последователь Исмаила Гаспирали
(Гаспринского), тюркского писателя и интеллектуального лидера в Крыму
Ногай
иногда заставлял детей маршировать как солдаты. И когда они маршировали, он
кричал: «Левой, правой, левой, правой. Пусть только товарищ по имени Ленин
умрет, пусть только Ленин умрет, и Ататюрк спасет нас».
Далее наш герой узнает совершенно фантастические сведения
о своей истории
С 4 до 8
апреля 1917 года, на фоне революции по всей Российской империи, Первый съезд
мусульман Туркестана собрался в Ташкенте и выбрал Мустафу Шокая (Чокаева) в
качестве своего президента. На этом собрании, первом национальном конгрессе
после оккупации страны, была провозглашена автономия народов Туркестана в
составе демократической Российской Федерации.
Съезд
(Всетуркестанский курултай мусульман) в Коканде 25 ноября 1917 года образовал
постоянное собрание (Временный народный совет, прообраз парламента), состоящее
из тридцати шести мусульман и восемнадцати русских членов, и учредил временное
правительство из двенадцати человек. 27 ноября съезд провозгласил Туркестанскую
Национальную Автономию.
Но
Войска, созданные из объединенных красногвардейцев генерала Михаила Фрунзе и
армянского ополчения, напали на Коканд 14 февраля 1918. После четырех дней
уличных боев новое национальное правительство пало. После этого войска Фрунзе
устроили бойню в городе, разграбив его и убив около 50 000 мирных жителей.
АРМЯНЕ ВЕЗДЕ, ДАЖЕ СТРАННО, ЧТО И САМ ФРУНЗЕ НЕ НАЗВАН
АРМЯНИНОМ. В ТУ ПОРУ ОН ВРОДЕ БЫЛ В ИВАНОВО-ВОЗНЕСЕНСКЕ.
Судьба
правительства Алаш-Орды (Алашской автономии), которая была основана в Северном
Туркестане (сегодняшний Казахстан) в декабре 1917 года, и которая тоже
потребовала автономии, была сходной. В январе 1920 года АлашОрда была разбита
войсками Красной армии. Так правительственная власть на севере тоже оказалась в
руках коммунистов.
Армия,
которой командовал Фрунзе, захватила Бухару в начале сентября 1920 года и
заменила ханство (Бухарский эмират) Бухарской Народной Советской республикой. В
октябре того же года части Красной армии вошли в Хиву и установили там
Хорезмскую Народную Советскую республику вместо ханства. Но все эти действия
были просто временными решениями. Растущая
активность в обеих республиках националистических интеллектуалов, известных как
джадиды (сторонники обновления, общественной модернизации), раздражала Москву.
В сентябре 1924 года Красная армия начала еще одну операцию против Бухары и
Хорезма. Эти две республики были отменены, и их территория была разделена между
другими недавно созданными советскими республиками. Народы Туркестана увидели,
что они никогда не смогут получить свои права мирным путем и взялись за оружие.
Эта борьба продлилась до середины двадцатых годов.
Москва
объявила войну движению джадидов в Туркестане, чтобы остановить появление
нации, ощущающей свою идентичность, и вместо этого создала советские
республики, которые превратили кланы в нации и сделали из диалектов
национальные языки
Судьба
брата Рузи была хуже. В 1927 году он работал клерком в Министерстве юстиции
Узбекистана, когда он был арестован людьми НКВД, советской тайной полиции, и
обвинен в том, что он пантюркист, контрреволюционер и буржуазный националист.
После короткого процесса он был расстрелян.
СУДЯ ПО ПОВЕСТВОВАНИЮ БРАТ РУЗИ
ДЕЙСТВИТЕЛЬНО БЫЛ ПАНТЮРКИСТОМ И НАЦИОНАЛИСТОМ. В ЧЕМ ЖЕ ПАФОС?
Когда Рузи с деревянным чемоданом в
руке приехал учиться в Ташкент в 1933 году, он был мальчиком, усы которого
только начали расти. Он в общих чертах уже понял природу Советской власти. В
стране не было никакого свободного предпринимательства.
Первый председатель Президиума
Верховного совета Узбекистана Юлдаш Ахунбабаев тоже был родом из Маргилана. Он
был по происхождению сравнительно плохо образованным обычным рабочим,
добродушным человеком, с отеческим отношением. Народ его очень любил. Ахунбабаев
знал о том, что происходило, но ничего не мог с этим сделать. Он знал и любил
красивого и умного сына Джамшида-аты. Однако у Ахунбабаева была косоглазая и
довольно некрасивая племянница, и он хотел, чтобы Рузи женился на ней
В
середине 1930-х начались аресты и убийства поэтов, которые прежде принадлежали
к движению джадидов и теперь были членами коммунистической партии, под тем
предлогом, что они якобы были врагами народа
В 1933
году Рузи поступил в Техническую школу, успешно сдав трудные экзамены. Но в
следующем году школа переехала в Самарканд, а Рузи не захотел ехать туда.
Вместо этого он поступил в Ташкентский педагогический институт. Одновременно он
посещал курсы, организованные Центральным комитетом комсомола
он старался
никогда не пропускать собрания членов комитета комсомола в Маргилане.
Современные
исследования теперь установили, что Киров, вероятно, был убит по приказу самого
Сталина
После
убийства Кирова тысячи людей были арестованы НКВД во всем Советском Союзе, хотя
Рузи и его друзья, как и остальная часть населения вообще, понятия не имели о
размахе этих действий. Среди арестованных были Григорий Зиновьев, один из
лидеров Октябрьской революции 1917 года; Лев Каменев, заместитель
премьер-министра в советском правительстве; и двенадцать других партийных
вождей. В 1936 году их судил суд
Реакция в Маргилане была быстрой,
и произошли страстные дебаты. Результат состоял в том,
что Рузи и два его друга были исключены из комсомола!
Султан
Алиев избежал этой судьбы, потому что он пропустил совещание /КАК ПРОСТО/
Это была своего рода самокритика.
Комитет ответил отрицательно и сказал им, что они были исключены из организации
во второй раз. Решение, принятое в Маргилане, было подтверждено Центральным
комитетом комсомола Узбекистана в Ташкенте. Рузи и Мунаввархон знали,
что теперь Москва была единственным местом, где их проблема могла быть решена,
и поэтому Рузи отправился в Москву.
В итоге
их заявление было удовлетворено, и они оба снова стали членами комсомола.
Усман Алиев сказал, что решит свою
проблему другим способом. Он посещал различных знакомых в Ташкенте, встречался
с высокопоставленными партийными деятелями и государственными чиновниками, и
был, в конечном счете, назначен директором училища в Каттакурганском районе
Самаркандской области. Он не прилагал усилий, чтобы восстановиться в комсомоле
Спустя
короткое время после ареста Усмана Алиева Султан однажды вечером сказал Рузи:
- Рузи,
они подбираются ко мне. Моим отцом был Мадамин-бек, герой борьбы против Советов
и Красной армии. Я - его сын, поэтому НКВД подозревает меня и следит за мной. Я
думаю, что для меня было бы правильно исчезнуть на некоторое время.
На
следующий день Султан уехал в Таджикистан и прожил там два года. Позже, когда
советское правительство выпустило постановление, смысл которого состоял в том,
что дети не могут отвечать за преступления, совершенные их родителями, он
вернулся в Маргилан.
Вскоре
после того, как Рузи был призван в армию, Султан стал старшим секретарем
«Маргиланской Правды». Проработав там в течение короткого времени, он тоже был
призван в армию. После этого Султан и Рузи переписывались друг с другом, пока
не началась Вторая мировая война, и они утратили связь.
Акмаль
Икрамов был сыном известного мусульманского священнослужителя в Ташкенте;
Файзулла Ходжаев происходил из одной из самых видных семей во всей Центральной
Азии. После показательного процесса в Москве, длившегося с 2 до 13 марта 1938 года, оба они были
приговорены к смерти, наряду с другими бывшими партийными сановниками, такими,
как Николай Бухарин и Алексей Рыков
Рузи
вернулся в Маргилан и нашел работу начальника культурного отдела крупной
транспортной компании, помимо некоторой учительской работы
Вскоре
после этого в маргиланской газете появилась статья о Рузи. Статья утверждала,
что Рузи был религиозным и старомодным человеком, что он был под влиянием своей
реакционной матери, которая следовала религиозным традициям. Рузи подумал, что
начнется новое расследование против него, но то, чего он ждал, не произошло. В
послереволюционные годы многие интеллектуалы, сторонники модернизации, которые
принадлежали к движению джадидов, вступили в компартию, чтобы попытаться
служить своей стране. Большинство из них лишились жизни в ходе арестов и
казней, последовавших за убийством Кирова, но некоторые все еще оставались в
высших эшелонах партии. Ахунбаев был одним из них, и, помешав Рузи
присутствовать на траурной церемонии по его отцу, он спас ему жизнь.
Через три
месяца после смерти отца Рузи был призван в армию.
На
публике твердо придерживаться линии партии, делясь своими истинными убеждениями
только с теми, кому вы можете доверять, и с единомышленниками-диссидентами. Эта
систематическая демагогия помогла Рузи пережить и Советы, и нацистов.
ВОТ ТАК В УСЛОВИЯХ НЕПРЕРЫВНОГО
ГЕНОЦИДА И ИЗДЕВАТЕЛЬСТВ РУССКИХ КОЛОНИЗАТОРОВ РОС НАШ «ГЕРОЙ». ДЛЯ КОНСПИРАЦИИ
ОН ХОДИЛ НЕ В МЕЧЕТЬ, А НА КОМСОМОЛЬСКИЕ СОБРАНИЯ. НЕ ГОЛОДАЛ, А КУШАЛ ПЛОВ И
ШАШЛЫК, ТАКЖЕ ДЛЯ КОНСПИРАЦИИ ЗАПИВАЯ ЕГО ОГНЕННОЙ ВОДОЙ, ДИАВОЛЬСКИМ
ИЗОБРЕТЕНИЕМ РУССКИХ КОЛОНИЗАТОРОВ, ХОДИЛ В ТЕАТР.
ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ДЖАДИДОВ В
ИЗЛОЖЕНИИ АВТОРА ВЫГЛЯДИТ ПУТАНО И СТРАННО. С ЧЕГО БЫ ОНИ ПРЕДСТАВЛЯЛИ ВСЕХ
ТЮРКОВ ТУРАНА, КОГДА ПО ИЗЛОЖЕНИЮ БЫЛО ДВА ПРАВИТЕЛЬСТВА – В КОКАНДЕ И АЛАШ
ОРДА. ТАДЖИКИ ЗАПИСАНЫ В ТЮРКИ, НО ИХ ЯЗЫК НЕ ТЮРСКИЙ. АВТОР СКОРБИТ ПО ПОВОДУ
ЛИКВИДАЦИИ ХИВИНСКОГО ХАНСТВА И БУХАРСКОГО ЭМИРАТА, НО ИХ ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА
ЯВНО НЕ ВПОЛНЕ СООТВЕТСТВУЕТ ПОНЯТИЮ. ДЕМОКРАТИИ, ДАЖЕ МУСУЛЬМАНСКОЙ. АВТОР
ОБВИНЯЕТ РУССКИХ В РАЗДЕЛЕНИИ ТУРКЕСТАНА ПО ДИАЛЕКТНОМУ ПРИЗНАКУ, ЯВНО
ПРЕДСТАВЛЯЯ СЕБЕ НЕКОЕ ЕДИНСТВО ВСЕГО РЕГИОНА, НО ТУТ ЖЕ ЖАЛУЕТСЯ, ЧТО
РУССКИЕ ЛИКВИДИРОВАЛИ ХОРЕЗМСКУЮ И БУХАРСКУЮ РЕСПУБЛИКУ В РУСЛЕ УКРУПНЕНИЯ ТОГО
ЖЕ УЗБЕКИСТАНА.
ВСЕ ЭТО ПРЕДСТАВЛЯЕТСЯ КАК НАБРАСЫВАНИЕ ДЕРЬМА НА ВЕНТИЛЯТОР-
ЛИШЬ БЫ ВЫСКАЗАТЬ НЕДОВОЛЬСТВО.
САМ ПАТРИОТИЗМ И СТРЕМЛЕНИЕ К НЕЗАВИСИМОСТИ
ВЫГЛЯДЯТ НЕИСКРЕННЕ, Т.К. ДЖАДИДЫ, ПОХОЖЕ, ХОТЯТ НЕЗАВИСИМОСТИ ОТ РОССИИ, ЧТОБЫ
ТУТ ЖЕ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К ТУРЦИИ.
Рузи
больше не был просто обычным солдатом. Он теперь был офицером. Когда он окончил
свои курсы в Одессе и сдал последующие экзамены, ему присвоили звание младшего
лейтенанта
Сама
Одесса походила на мозаику народов, живущих на территориях, колонизированных
Советами.
На
Украине Рузи получил ранение в живот и в нёбо шрапнелью от немецкой минометной
мины. Два санитара очистили и перевязали его раны, затем сказали, что он должен
ждать отправки в госпиталь. Но хотя прошли часы, никто так и не приехал.
ДАЛЕЕ У СВИДОМЫХ УКРАИНЦЕВ РУЗИ НАЗАР ОЧЕВИДНО ВОЛЕЮ
АЛЛАХА ЗА НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ИСЦЕЛЯЕТСЯ ОТ РАН. ОН СПРАВЛЯЕТ СЕБЕ ДОКУМЕНТ, ЧТО
ЯВЛЯЕТСЯ СЫНОМ УЗБЕКА ИЗ СОСЕДНЕГО ПОСЕЛЕНИЯ.
Хозяин
дома, где жил Рузи, сказал ему, что он должен записаться в такое вспомогательное
подразделение ради своей собственной безопасности. Взяв документ, который совет
деревенских старейшин дал ему, Рузи пошел туда и заявил, что готов поступить на
службу. Его заявление было немедленно удовлетворено, и Рузи начал выполнять свои
новые обязанности в этом подразделении.
Прошло
четыре месяца. В конце октября 1941 года в Украине начало сильно холодать.
Ротный старшина, хауптфельдфебель, командовавший подразделением Рузи, вызвал
его в свой кабинет в штабе
СИТУАЦИЯ КАК РУЗИ НАЗАР ПОСТУПИЛ В ПОЛИЦИЮ, ОПИСАНА БЕГЛО. МОТИВЫ НЕ ОБЪЯСНЯЮТСЯ, КАКАЯ
ОПАСНОСТЬ ЕМУ УГРОЖАЛА НЕПОНЯТНО
Если же
он не вступит в легион, а немцы проиграют войну, то наступит день, когда он
попадет в руки советских властей и будут расстрелян как дезертир. Оба пути были
рискованными и опасными. Но у второго варианта был ясный и ужасающий конец. У
Рузи не было альтернативы. Он сообщил хауптфельдфебелю Бауману, что он вступит
в Туркестанский легион.
ВЕСЬМА СТРАННОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ, Т.К. В ТОТ МОМЕНТ/ 1941Г/ НЕЛЬЗЯ
БЫЛО ПРЕДСКАЗАТЬ, ЧТО ГЕРМАНИЯ ПРОИГРАЕТ
В Красной армии эти солдаты из
Центральной Азии страдали от издевательств, оскорблений и голода, в них видели
людей второго сорта. Но теперь их ожидало что-то еще более мучительное и
ужасное. В нацистской расовой идеологии туркестанцы рассматривались ниже, чем
славяне, и они стали жертвами массового уничтожения.
Один
военнопленный вспоминал: «Когда мы прибыли в лагерь, там было 32 000 наших
соотечественников. Всего за один месяц наше количество уменьшилось наполовину.
Когда наступил январь 1942 года, из 32 000 выжили только 2000».
Во время
Первой мировой войны несколько тысяч туркестанцев, азербайджанцев, татар из
Крыма и Казани, башкир, и мусульман с Северного Кавказа, служивших в царской
армии, попали в плен к немцам. Некоторые из этих пленных обратились к немецкому
Верховному командованию из лагеря Вюнсдорф около Берлина, где их содержали,
заявив, что они хотели бы сражаться в армии союзника Германии - Османской
Турции. Верховному командованию Османской империи сообщили об этом заявлении, и
в мае 1916 года этих людей привезли в Турцию, где из них сформировали воинскую
часть, известную как Азиатский корпус. После короткого периода обучения в
Турции их послали на фронт в Ираке. Там Азиатский корпус героически сражался с
англичанами и добился больших успехов.
Хюсрев
Гереде, турецкий посол в Берлине во время Второй мировой войны, знал об этой
истории и о нынешних тяжелых условиях в лагерях военнопленных, и получил
известие от туркестанских друзей о проблемах региона. Турецкий генеральный штаб
тоже держали в курсе дел. Гереде назначил встречу с заместителем министра
немецкого министерства иностранных дел бароном Эрнстом Хайнрихом фон
Вайцзеккером
Мустафа Шокай, глава национального
правительства, созданного в Коканде в 1918 году, эмигрировал во Францию в
начале 1920-х
В начале войны немецкое министерство
иностранных дел вошло в контакт с Шокаем в Париже, чтобы попросить его о
сотрудничестве. Их делегатом был Вели Каюм-хан, который был одним из тех, кого
в 1921 году отправили из Бухары в Германию на учебу
Востоковед
и профессор политологии профессор Менде, который сыграл важную роль в
освобождении Шокая, был балтийским немцем
Его книга
«Национальная борьба тюрков России» («Der nationale Kampf der RusslandtQrken»)
была опубликована в Германии в 1936 году и стала одной из наиболее важных работ
на эту тему.
В
долгосрочной перспективе он надеялся на то, что, если Советский Союз был бы
разрушен, то независимые государства Татарстан, Азербайджан и Туркестан
образовались бы на его бывших территориях. В ближайшей перспективе, если бы военнопленные из Туркестана могли сражаться вместе с
немецкой армией, то их страданиям в лагерях пришел бы конец.
Когда Первая мировая война
закончилась поражением Османской империи, Энвер-паша, турецкий военный министр
и заместитель главнокомандующего, покинул Стамбул и приехал в Германию. Его брат Нури-паша Киллигиль, который был командующим
Кавказской исламской армией, последовал за ним. В 1922 году Энвер-паша,
сражавшийся за независимость Туркестана, был убит солдатами Красной армии.
Нури-паша Киллигиль оставался в
Германии до 1938 года, когда он вернулся в Стамбул. Там он продолжил интересоваться проблемами Востока. Одно время он служил командующим армией в Азербайджане, затем
вернулся в Германию, с ведома турецкого Генерального штаба. В сентябре 1941 года он начал связываться с людьми в Берлине
и встречался с Эрнстом фон Вайцзеккером и Эрнстом Вёрманом, главой
политического отдела
В это
время два других важных гостя из Турции прибыли в Берлин. Это были
генерал-лейтенант Али Фуат (Фуад) Эрден, командир военной академии, и
генерал-майор Хюсейн Хюсню Эмир Эркилет. Турция до сих пор осталась
нейтральной, но их миссия состояла в том, чтобы встретиться с немецким
Верховным главнокомандованием и посетить Восточный фронт и Крым. Они также
хотели знать послевоенные планы Германии относительно территорий, населяемых
тюркскими народами СССР. Отто Вернер фон Хентиг, дипломат из немецкого министерства
иностранных дел, сопровождал их в этом путешествии, а в немецком генеральном
штабе их принял лично Гитлер
Турция поэтому была сильно
обеспокоена будущим нерусских народов и их территорий в том случае, если
Советский Союз проиграет войну.
генерал Эрден уже говорил с Папеном
о потребности создания тюркских буферных государств в тех регионах на Кавказе,
где жили тюрки
Шюкрю
Сараджоглу был уверен, что Германия выиграет войну. 5 августа 1942 года он
сказал Великому национальному собранию (турецкому парламенту):
«Мои
друзья, мы турки, мы тюркисты, и мы всегда будем оставаться тюркистами. Но
насколько сильно тюркизм это вопрос крови, настолько же, по крайней мере, он
также вопрос сознания и культуры. Мы не те тюркисты, которые истощаются и
сокращаются, мы - тюркисты, которые растут, чтобы заставить и других расти, и
мы всегда будем прилагать все усилия в этом направлении».
После
того, как у нового премьер-министра была встреча с послом Папеном, последний
послал в Берлин следующую депешу: «Я сегодня нанес свой первый визит недавно
назначенному господину Сараджоглу. Во время нашей дискуссии об общей ситуации в
Турции, я попросил его рассказать мне о его общем видении русской проблемы.
Премьер-министр немедленно ответил, что он хотел бы ответить и как
премьер-министр, и как турок. Как турок он очень хотел бы видеть Россию
уничтоженной. Это был бы результат, о котором все тюркские народы мечтали уже
сотни лет. В этом вопросе ни один турок не мог бы думать иначе
Турция
могла бы стать мощной крепостью на юго-востоке новой Европы, и что в связи с
этим нужно учесть тюркские элементы на русифицированных территориях. Это верно,
что интеллектуалы там, если они существовали, либо капитулировали перед
большевизмом, либо были убиты им.»
Говоря
как премьер-министр, он сказал, что его долгом было не давать ни малейших
оснований для чего-то, что могло бы послужить предлогом для резни тюркских
меньшинств в России.
Узбекский поэт Гафур Гулям,
который был казнен большевиками в 1930-х на том основании, что он якобы был
врагом революции, написал стихотворение о евреях, которое навсегда врезалось в
память Рузи в его ранней юности.
«Еврей - сильное и красивое имя.
Но всюду сталкиваемся мы с болью и горестями. Боль и бедствия дождем льются на
нас, эту нацию, которая воспитала самые великие умы».
(Автор ошибается, говоря о
казни Гафура Гуляма. Этот поэт умер своей смертью в 1966 году, прожив 63 года.
- прим, перев.)
Форма правления и административной
структуры, которую немцы предусматривали для тюркских народов в случае крушения
Советского Союза, фактически не отличалась от формы, установленной Советами
Рядом с отобранным лидером должен
быть ответственный немецкий администратор, и он будет человеком, отвечающим за
принятие решений
. В
Советском Союзе эти республики на бумаге тоже были независимы. На самом деле на
бумаге они даже имели право на отделение и выход из состава СССР.
КАК ОКАЗАЛОСЬ, ДАЖЕ НЕ НА БУМАГЕ
К концу
1941 года немецкое Верховное главнокомандование официально приняло решение о
формировании легионов из добровольцев, отобранных в лагерях военнопленных. Идея
была принята без возражений. Во-первых, потому что немцам были необходимы люди,
и, во-вторых, потому что земли тюркских народов лежали за пределами границ
запланированного расширения немецкого нацистского государства.
Задачу
формирования легионов возложили на генерала Оскара фон Нидермайера, командира
162-й пехотной дивизии и известного эксперта по Ближнему Востоку и Центральной
Азии. Он был руководителем Института общих оборонных исследований при
Университете Фридриха Вильгельма в Берлине и разговаривал на русском, фарси и
турецком языке
В 1912
году немецкая армия направила Нидермайера в Иран и Индию, чтобы собрать
сведения о местных народах, их верованиях и традициях. Германия намеревалась
использовать его против британцев в Индии и Афганистане тем же способом, как
британцы использовали Т.Э. Лоуренса («Лоуренса Аравийского») среди арабов в
борьбе против Османской империи. В этой миссии Нидермайер стал первым
европейцем, который проехал вдоль всего Мертвого моря. Он выучил языки этого
региона и стал настолько сведущим в исламе, как будто он был мусульманским
студентом богословия. Только перед началом Первой мировой войны он возвратился
в Берлин, и немецкое военное командование немедленно послало его в Афганистан и
Индию в новую специальную миссию, в сопровождении малочисленного отряда. В сентябре
1915 года он достиг Кабула. Там он не смог убедить эмира Хабибуллу-хана, чтобы
Афганистан стал союзником Центральных держав - Германии, Австро-Венгрии и
Османской империи - в борьбе против англичан и русских. Оттуда Нидермайер и его
коллеги совершили опасное путешествие через часть России и смогли попасть на
османскую территорию 1 сентября 1916 года. Затем Нидермайера назначили
командовать подразделениями немецких войск на Ближнем Востоке. В марте 1918
года он вернулся в Берлин.
Между
мировыми войнами Нидермайер получил в Мюнхенском университете докторскую
степень с отличием, и, написав превосходную диссертацию о России, занял
должность профессора. В 1932 году он был назначен в аппарат немецкого военного
атташе в Москве, а в следующем году он получил место заведующего кафедрой
военных, географических и политических наук в Берлинском университете.
27 июня
1937 года он занял новую должность в Институте военной стратегии и доктрин,
который подчинялся непосредственно Гитлеру. Нидермайер работал вместе с
фельдмаршалом Вильгельмом Кейтелем, начальником Верховного командования, до 25
мая 1941 года, когда он был назначен командиром 162-й Туркестанской пехотной
дивизии.
Карьера
генерала Нидермайера была классическим примером реальной цели западного
ориентализма: отлично изучить языки, религию, историю, географию и культуру
мусульманских стран для того, чтобы колонизировать, трансформировать их и
управлять ими
Турция
поощряла формирование Туркестанского легиона и стремилась сотрудничать с
Германией в создании новых государств на Кавказе, в Азербайджане, Крыму,
Татарстане, Башкортостане и Туркестане, она прекратила эту политику, как только
стало ясно, что Германия проиграет войну. Трагический аспект этого состоит в
том, что, когда 195 офицеров и солдаты, которые сражались в легионах, попросили
политического убежища в Турции, турецкие власти выдали их Советам на
пограничном посту в Тихмисе. Согласно сообщениям, как только они оказались на
другой стороне турецко-советской границы, их тут же расстреляли прямо на глазах
тех, кто их передал.
1 ноября
1941 года приблизительно три миллиона бывших солдат Красной армии находились в
немецком плену. Из них целых 800 000 были мусульманами.
Эргаш
Шермат послал 8 февраля 1952 года Абдулвахабу Октаю, депутату Великого
национального собрания, официальное письмо, которое включало следующие
утверждения: «Общее количество наших соотечественников, которые либо перешли к
немцам во время войны, либо были взяты ими в плен, составляло приблизительно
400 000 человек. Около 90 000 - 100 000 из них или умерли, потому что немцы
морили их голодом в лагерях военнопленных, или были убиты, потому что они
предположительно были евреями, монголами или коммунистами, или же умерли от
различных болезней. Из выживших приблизительно 100 000 человек были забраны из
лагерей и поставлены под ружье. Оставшиеся 200 000 человек использовались в
качестве «восточных рабочих» на различных фронтах. До открытия Западного фронта
наши солдаты боролись против Советов на Восточном фронте. Но после открытия
Западного фронта Национальный комитет выдвигал различные предлоги и добился
того, что 70 000 - 75 000 солдат были переведены на запад. Мы делали это для
того, чтобы наши солдаты, если они будут взяты в плен, не попали в руки
Советов. Большинство этих солдат были развернуты во Франции и Италии. После
войны началась работа по передаче наших людей российской стороне. Мы были
неспособны предотвратить это, и больше 70 000 наших солдат были насильно выданы
России. После войны мы приступили к перегруппировке тех наших
соотечественников, кому удалось скрыться в каких-то уголках Германии. Мы, в
конечном счете, смогли определить местонахождение до тысячи из них в Европе».
Рузи,
Эргаш и Полатханов вместе пошли в бюро в многоквартирном доме недалеко от
центра Берлина, где обосновались комитеты национального единства и
правительства в изгнании. Двери им открыл человек, которого они хорошо знали,
Ганжа Расул.
Ганжа
Расул был компанейским человеком, остроумным и с прекрасным чувством юмора. Он
хорошо говорил по-русски. Первый президент Узбекистана Юлдаш Ахунбабаев приехал
в Маргилан и взял его под свое крыло. Ганже было всего двадцать четыре года,
когда его назначили председателем исполнительного комитета Коммунистической
партии в Маргилане. Затем он стал руководителем городского Института
хлопководства, после чего переехал в Самарканд и получил пост заместителя
председателя областного исполнительного комитета Коммунистической партии,
другими словами, он стал заместителем губернатора области. Но Ганжа был
чрезвычайно веселым человеком, любил развлечения, и после того, как он женился
во второй раз и все равно продолжил флиртовать, его сняли с своего поста. Затем
он работал директором начальной школы в Ингигче. В 1938 он был арестован НКВД,
ему был устроен открытый судебный процесс, длившийся пять дней, на котором он
был приговорен к десяти годам каторжных работ. Удивительно, что шесть дней
спустя он был освобожден и назначен руководителем Андижанского педагогического
института. Рузи в последний раз видел его в Андижане во время празднеств,
посвященных открытию канала.
Затем он
представил Рузи и его спутников доктору Саиду Маруфу Карими, генеральному
секретарю НКОТ, и Ахмаджону Умарову, начальнику его
образовательно-пропагандистского отдела.
До
призыва в армию Умаров был одним из самых влиятельных членов партийного
комитета Самаркандской области.
Общительный
как всегда Ганжа Расул пригласил их в ресторан рядом с их бюро.
Они
хорошо поели, выпили и много смеялись
Много лет
спустя, когда Рузи работал в американском посольстве в Анкаре, он узнал, что
Ганжа Расул был в Турции, и встретился с ним на своей вилле на Третьей улице в
Бахчелиэвлере, одном из районов Анкары. Ганжа объяснил, как ему удалось
остаться в живых. Когда немцы проиграли войну, он скрылся.
Он ранее
женился на голландской женщине, с которой у него был сын, и он также
познакомился со многими турецкими студентами в Германии. С их помощью он
получил документ из турецкого консульства в Мюнхене, где говорилось, что он был
турком по национальности и гражданству. Турция в тот период старалась изо всех
сил помочь туркестанским легионерам, но делала это настолько тайно, насколько
возможно, чтобы не вызвать гнев Советов. Сталин потребовал от Турции провинции
Карс и Ардаган, близкие к советской границе, и также стремился получить права
на создание советских баз в Проливах. Просьба Ганжи о переезде в Турцию была
удовлетворена. Он, его жена и маленький сын совершили путешествие, которое
соответствовало его авантюрному характеру: не автобусом или поездом, а на
мотоцикле. Он узнал, что много людей из Туркестана жило в Адане, и поэтому они
обосновались в Джейхане в сердце Чукуровы, хлопководческой провинции. На шестой день курса, который Рузи и его друзья посещали в
Потсдаме, к ним, чтобы прочитать лекцию, приехал Вели Каюм-хан вместе с
доктором Салими, математиком, который был раньше преподавателем в
Среднеазиатском государственном университете.
Вели
Каюм-хан обрисовал в общих чертах культурную и политическую историю Туркестана
до девятнадцатого века, и затем объяснил, как русские с 1830-х годов начали
оккупировать эту страну. Он описал царскую политику русификации и
христианизации и сказал, что Туркестан был превращен в колонию, а затем перешел
к Октябрьской революции и советскому периоду.
Некоторые
из людей, близких к кругу приближенных Каюм-хана, утверждали, что нацистская
система был наиболее совершенной формой правления, и что у Туркестана должен
быть вождь, которому бы все полностью подчинялись, как это было с Гитлером в
Германии. И этим лидером мог быть только Каюм-хан.
После
лекции Рузи беседовал с доктором Салими и узнал, что он придерживался такого
взгляда.
...Сам Рузи
был ранен шрапнелью в живот и лицо...Рузи был
отправлен в госпиталь одного из маленьких городков близ Харькова, где он пробыл
несколько недель
В начале
1944 года Рузи был снова ранен во время атаки Красной армии возле реки
Березины. Ему еще раз попали в два места, в живот и ногу, но на сей раз раны
были серьезными, и он пролежал в немецком военном госпитале в Варшаве больше
трех недель. Затем консилиум военных врачей устроил ему медицинскую проверку.
Его недавние и прежние раны привели их к выводу, что по состоянию здоровья он
больше не был пригоден к активной службе на фронте.
К этому
моменту исход войны был неясен, и если бы Красная армия не была побеждена, то
расширение войны на Центральную Азию могло бы привести к одному из наихудших
бедствий в истории Туркестана. …На сей раз Сталин мог бы устроить настоящий
геноцид.
В 1944 Г АВТОР И ЛИДЕРЫ ТУРКЕСТАНСКОГО ЛЕГИОНА ОЧЕНЬ
ОПТИМИСТИЧНО ОЦЕНИВАЛИ ОБСТАНОВКУ В ОТЛИЧИЕ ОТ 1941Г
24
декабря 1944 года Гулям пригласил всех русских офицеров СС в своем полку на
обед. Приблизилась полночь, и офицеры СС уже напились. По приказу Гуляма
солдаты Туркестанского легиона арестовали всех тех из них, кто служил офицерами
в лагерях военнопленных и в концлагерях. Он определил шестнадцать из них,
которые обращались с узниками как с животными, убивали их ради собственного
развлечения, и беспощадно уничтожили бесчисленное множество евреев. Он сказал
своим солдатам, что эти шестнадцать отобранных им офицеров были бессовестными
головорезами, и что наказанием для них должна быть смерть. Офицеров заставили
стать на колени на землю, точно так, как они поступали с евреями в лагерях, и
потом все они были убиты пулей в затылок.
Затем
Гулям Алим ушел со своим подразделением в лесной район около городка Миява в
Словакии, примерно в ста километрах к северо-востоку от Вены. Там он установил
контакт с антифашистскими словацкими партизанами и вместе с ними начал
организовывать нападения и диверсии против немецких войск в этом районе. Одна
красивая словацкая девушка стала его любовницей - но на самом деле она была
русским агентом в контакте с НКВД. Она сообщила русским, где он был, и однажды
вечером его схватили солдаты Красной армии.
Военный
трибунал Красной армии решил, что дезертирство Гуляма Алима из немецкой армии и
его сотрудничество с антифашистскими партизанами были смягчающими
обстоятельствами. Поэтому его вместо смертной казни приговорили к пожизненным
каторжным работам в сибирском концентрационном лагере.
Но сами
условия в этих лагерях могли, в конечном итоге, стать смертным приговором.
Заключение
Гуляма Алима в Сибири, однако, не было концом для него. В 1956 году Никита
Хрущев, первый секретарь компартии Советского Союза, публично осудил чистки
сталинского периода. Внезапно было признано, что жертв показательных процессов,
начиная с 1930-х годов, осудили несправедливо, и тех, кто был все еще жив в
тюрьмах и лагерях, начали выпускать на свободу. В один весенний день 1961 года
Гулям приехал домой в Андижан, город, который Бабур никогда не прекращал
восхвалять в своих стихах. Тяжелые условия Сибири превратили его в развалину и
нанесли непоправимый вред его здоровью. Но, несмотря на это, он прожил еще одно
десятилетие в своем родном городе прежде, чем умереть там.
ДА,ГЕНОЦИД ОПЯТЬ НАЛИЦО
только
очень немногие легионеры из Туркестана, Татарстана, Башкирии, Азербайджана и
Северного Кавказа перешли на сторону Красной армии. Некоторые из тех, кто
поступил так, как думали, были агентами, внедренными в легионы советской
военной разведкой. Другие были православными, которые прежде являлись солдатами
Красной армии.
. К
началу 1945 года им в существенной степени удалось осуществить это. Самая
большая из этих воинских частей, 162-я пехотная дивизия, которая блестяще
сражалась против Красной армии на Восточном фронте, была теперь размещена в
Италии около озера Комо
В один из этих дней Рузи столкнулся
с Абдуррахманом Фаталибейли Дуденгинским, председателем Азербайджанского
Национального комитета
Фаталибейли
родился в небольшом городе Дуденге в Нахичевани в 1908 году.
Фаталибейли
принадлежал к уважаемому и известному роду с родственными связями с династией
Сафавидов, бывших правителей Ирана. Он хотел стать военным и учился в военном
училище в Тбилиси (Тифлисская военно-пехотная школа). В начале 1930-х он
приехал в Ленинград и там вступил в Коммунистическую партию. В 1936 году он
сдал экзамены, чтобы поступить в Военную академию имени Фрунзе. Но в годы
сталинского террора он был уволен из армии на том основании, что он якобы был
контрреволюционером и буржуазным националистом. В 1937 году он женился на
Лейле, и у них родился сын. Как и другие офицеры, которые были изгнаны из
Красной армии, Фаталибейли был призван обратно, когда началась Вторая мировая
война, и его восстановили в прежнем звании. Его отправили на Финский фронт, там
он получил орден Красной Звезды, и в 1941 году его повысили в звании до майора,
но в сентябре того же года он был взят в плен немцами.
В лагере
военнопленных он начал размышлять о том, как избавиться от ужасающих условий,
царящих там. Поэтому он написал длинное письмо немецкому Верховному
главнокомандованию, предлагая создание Азербайджанского легиона, в котором он
мог бы получить какую-то должность. Это совпало с тем, что немецкие власти
приблизительно в то же самое время слышали от таких известных людей, как
Нури-паша Киллигиль и турецкий посол Гереде. Фаталибейли был принят в немецкую
армию и получил должность на Кавказском фронте
Недолговечная
Азербайджанская республика была создана в 1918 году после Октябрьской
революции. Во главе ее стоял Мамед Эмин Расулзаде, но он был арестован и
приговорен к смерти после того, как его страна была захвачена Красной армией в
апреле 1920 года и объявлена Азербайджанской советской республикой. Но
благодаря более раннему знакомству Расулзаде со Сталиным, его приговор был
изменен на высылку за границу. Расулзаде пришлось провести в Германии, Польше и
Турции всю свою оставшуюся жизнь, до самой смерти 6 марта 1955 года.
Расулзаде
считал, что, если бы немцы действительно выиграли войну, они должны были бы
немедленно предоставить Азербайджану его независимость, и он был прав, думая
так. Но немцы ни при каких обстоятельствах не могли открыто объявить об этом.
Фаталибейли утверждал, что немцы хотели единолично контролировать
азербайджанскую нефть после войны.
Рузи
справился о своем хорошем друге Фуаде Эмирджане, который работал с Фаталибейли.
Фуад был сыном министра азербайджанского правительства 1918 года. Он получил
образование в Галатасарайском лицее в Стамбуле, а затем учился во Франции.
Когда началась война, он приехал в Берлин и встретил Фаталибейли в лагерях.
Фаталибейли сказал, что Фуаду не понравилась позиция нацистов, и он вернулся в
Париж.
Тысячи
солдат 162-й пехотной дивизии, которые сдались американцам, были отправлены на
кораблях в Советский Союз. Некоторые из них бросились в море у берегов
Стамбула, и определенному количеству их удалось уплыть. Но даже те, кто ушел,
были позже пойманы и выданы русским. Их судьба не отличалась от судьбы других
легионеров. Они были либо осуждены на смерть, либо сосланы в Сибирь.
29 мая
1945 года Вели Каюм-хан, некоторые другие члены НКОТ и 120 высокопоставленных
туркестанских офицеров были арестованы американскими солдатами в Мариенбаде по
приказу Верховного главнокомандующего войсками союзников генерала Эйзенхауэра.
Вместе с солдатами легиона их отправили в товарных вагонах на поезде в Прагу и
передали Красной армии. Члены НКОТ, за исключением Каюм-хана, были затем
выпущены на основании иммиграционных документов, выданных немецкими
чиновниками, которые подтверждали их статус гражданских лиц.
Вели
Каюм-хан, председатель ИКОТ, был арестован и подвергнут судебному преследованию
за военные преступления на Нюрнбергском трибунале, но затем был освобожден,
частично благодаря вмешательству начальника американской службы контрразведки в
Мариенбаде, с которым Рузи позже познакомился через своего друга по имени
Михаил Алшибая, члена Грузинского национального комитета. Выяснилось, что
Каюм-хан лично спас жизни двух бухарских евреев, заявив, что они таджики, и
принял их на работу в НКОТ, одного поваром, а другого шофером. Он представил
доказательства, что у него были серьезные споры с Гиммлером и вообще с СС
Каюм-хан
отрицал существование отличных друг от друга узбекской, казахской, киргизской,
туркменской и таджикской наций Туркестана. Каюм-хан сказал им, что он все еще
придерживается этого взгляда, и что построенные по племенному принципу
республики были продуктом колониальной политики Москвы, направленной на
создание национальности из племени и национального языка из диалекта.
Ялтинская
конференция в феврале 1945 года приняла решение, что только те страны, которые
объявили войну державам Оси к 1 марта того же года, смогут принимать участие в
учредительных сессиях Организации Объединенных Наций. Поэтому Турция официально
объявила войну Германии, и в июне турецкое правительство приняло решение
передать 195 этнических тюркских беженцев Советам. Это было одним из самых
позорных событий в новейшей турецкой истории. В 1951 году Шевкет Моджан,
депутат от Текирдага в турецком парламенте - Великом национальном собрании,
поднял на парламентском заседании вопрос этих беженцев. Министр юстиции
Рюкнеддин Насухоглу ответил на это, что передача была осуществлена согласно
правилам, согласованным для военных беженцев, и на основании принципа взаимности.
Он добавил, что в 1947 году парламентский комитет упразднил турецкий лагерь для
интернированных в Йозгате. Лагерь был распущен, и те из его заключенных,
которые хотели остаться в Турции, и были тюркского происхождения, получили
право на турецкое гражданство. Министр также отметил, что два бывших офицера
Красной армии Энвер Анар (он же Казиев) и Кадри Башаран (он же Адем
Кардешбейли) были среди 195 человек, которые были возвращены Советскому Союзу.
«Если
подвести итог: примерно 300 000 туркестанцев сражались на немецких фронтах либо
как легионеры, либо как «восточные рабочие».
Итогом длившейся четыре года русско-немецкой
войны, что касается только тех туркестанцев, которые воевали на немецкой
стороне, были потери около 400 000 человек
тюрки
сражались за других господ в войне, в которой они сами не были одними из
хозяев, и они погибали с обеих сторон в этой борьбе, которая их самих никак не
касалась
В ОБЩЕМ ИЗ 300 ТЫС ТУРКЕСТАНЦЕВ СЛУЖИВШИХ У НЕМЦЕВ
ПОГИБЛО 400 ТЫС ОСТАЛЬНЫЕ ЕДВА РАЗБЕЖАЛИСЬ. НЕВИДАННЫЙ ГЕНОЦИД.
ВООБЩЕ РАЗГЛАГОЛЬСТВОВАНИЯ АВТОРА ОБ ИДЕЙНЫХ ТЮРСКИХ БОРЦАХ
ВЫЗЫВАЕТ ЛИШЬ ПРЕЗРЕНИЕ К НЕМУ И К «БОРЦАМ». НЕМЦЫ ПО-БЫСТРОМУ УНИЧТОЖИЛИ ИХ КУДА БОЛЬШЕ,
ЧЕМ СТАЛИН И РУССКИЕ ЦАРИ: ЦИВИЛИЗОВАННАЯ НАЦИЯ ВИДНО НЕ ЗНАЛА О СУЩЕСТВОВАНИИ
МУСУЛЬМАН И ПО ПОЛОВЫМ ПРИЗНАКАМ ИХ ОТНОСИЛИ К ЕВРЕЯМ, В ОТНОШЕНИИ КОТОРЫХ
ДЕЙСТВОВАЛ ИЗВЕСТНЫЙ «ОРДНУНГ». ДАЖЕ ПО ПРИВОДИМЫМ ОЦЕНКАМ И СВИДЕТЕЛЬСТВАМ ЗА
ГОД ПОГИБЛО БОЛЕЕ ПОЛОВИНЫ ПЛЕННЫХ. ОСТАЛЬНЫЕ ВЫКАЗАЛИ ГОТОВНОСТЬ ВОЕВАТЬ
ПРОТИВ КОГО УГОДНО, ЛИШЬ БЫ КОРМИЛИ. И ВОЕВАЛИ НЕ ТОЛЬКО ПРОТИВ БЕЗБОЖНЫХ И
ЗАГЛОТНЫХ СОВЕТОВ, НО И ПРОТИВ ЗАПАДНЫХ ДЕМОКРАТИЙ.
ХАРАКТЕРНО, ЧТО РУКОВОДСТВО ДВИЖЕНИЯ В ПРОШЛОМ СПЛОШЬ
ЧЛЕНЫ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ И СОВЕТСКИЕ НАЧАЛЬНИКИ. МОЖНО ДЕЛАТЬ ИЗ ЭТОГО
ВЫВОД О РОДСТВЕ ФАШИЗМА И КОММУНИЗМА. НО ВЕРНЕЕ – О РОДСТВЕ ФАШИЗМА И
НАЦИОНАЛИЗМА, И О ПРАВИЛЬНОМ ПОНИМАНИИ СТАЛИНА, ЧТО ВСЯКИЕ ДЖАДИДЫ-
ПОТЕНЦИАЛЬНЫЕ ПРЕДАТЕЛИ.
они по
проселочным дорогам пришли в Айзинг и нашли там бюро чиновника-регистратора.
Они показали свои демобилизационные документы и сказали, что они живут в
Хаппинге и хотят, чтобы их официально зарегистрировали. Как только это было
сделано, они получили такие же права на продовольственные карточки, что и
немецкие граждане, и у них теперь было право работать. Они начали готовиться к
послевоенному времени.
Американцы
предполагали, что Советам понадобятся американские кредиты и материалы для
восстановления своей страны. Они не сознавали, что советская плановая экономика
будет способна восстановить ужасные разрушения, причиненные войной, взвалив это
бремя на спины массы своего народа
В ходе
войны Советский Союз оккупировал часть Ирана, создав две марионеточные
республики на севере страны: Демократическую республику Азербайджан в Южном
Азербайджане и курдскую Мехабадскую республику.
Москва
также потребовала, чтобы Турция передала СССР провинции Карс и Ардаган, которые
Россия уступила Османской империи во время Первой мировой войны, и она также
стремилась получить военно-морскую базу на Босфоре.
2 ноября
1945 года Соединенные Штаты предложили турецкому правительству, чтобы
международная конференция пересмотрела Конвенцию Монтрё, которая с 1936 года
регулировала прохождение кораблей через Черноморские (Турецкие) проливы.
Конференция не должна была предоставлять СССР право на военно-морские базы и
должна была только рассмотреть права военных кораблей из черноморских стран на
свободный проход через Проливы. Это, казалось, соответствовало взглядам Турции.
Но когда в 1946 году Сталин увеличил советские войска в иранском Азербайджане и
угрожал как Ирану, так и Турции, а затем продолжил наращивать войска в
Болгарии, которые могли быть развернуты против Турции или Греции, американская
позиция по отношению к Советам стала более жесткой. В письме, которое Трумэн
написал, но так никогда и не отправил Джеймсу Ф. Бирнсу, госсекретарю США, он
заметил: «У меня больше не осталось сомнений, что Россия хочет вторгнуться в
Турцию и взять под свой контроль район Босфора. Если мы не положим конец тому,
что происходит, и не покажем им железный кулак, то вспыхнет еще одна война. Они
понимают только один язык: сколько дивизий у вас есть?»
Чтобы
противостоять Сталину, Турция должна была найти противоположную,
уравновешивающую силу. Пока у Турции не хватало военных средств устрашения,
дипломатические инициативы были бы бесполезны. Первой задачей, которую должно
было решить правительство президента Инёню, было гарантировать то, что
Соединенные Штаты и другие западные правительства не согласятся с советскими
требованиями. Его вторая задача состояла в том, чтобы получить финансовую
помощь от Запада, чтобы сохранять турецкую армию мобилизованной. Третьим
вопросом было заключить союз с Западом, который опирался бы на гарантии
безопасности, чтобы обеспечить долгосрочную защиту от Советов.
12 марта
1947 года президент Трумэн …выделил триста миллионов долларов на поддержку
Греции и сто миллионов долларов - Турции. Затем Трумэн призвал СССР вывести
свои войска из Ирана и немедленно распустить Демократическую республику
Азербайджан в Южном Азербайджане и Мехабадскую республику, созданные на
иранской территории, оккупированной советскими войсками.
На
протяжении всей российской истории разведывательные службы играли ключевую роль
в функционировании правительства. Для русских царей шпионаж и тайная полиция
были самым фундаментальным институтом государства
В
Соединенных Штатах, в отличие от этого, не было никакой постоянной
разведывательной службы.
ЗАТО УЖ В ЗАВЕТНОЙ ТУРЦИИ БЫЛО ВСЕ И ДАЖЕ РАНЬШЕ, ЧЕМ У
РУССКИХ
"Корни
турецкой разведки уходили на много веков в прошлое. Во времена сельджуков по
совету великого визиря Низама аль-Мулька султану Алп-Арслану (правил в
1063-1072) разведка стала постоянным институтом. Османы на протяжении всей
своей истории уделяли особое внимание разведывательным службам…. У турецкого государства был ценный опыт в области подрывной и
конспиративной работы внутри Советского Союза, приобретенный еще со времен
Османской империи."
Подгоняемый
знанием о том, что Сталин был убежден в том, что США и Великобритания создали
союз, определенно нацеленный на ослабление Советского Союза, президент Трумэн в
июне 1947 года утвердил Закон о национальной безопасности
После
войны друг Рузи Хуссан Икром-хан жил близ Франкфурта с одной немецкой семьей,
которая спасла его от выдачи русским. Семья эта изготовляла и продавала
курительные трубки, и Хуссан, который был сладкоречив и привлекателен, оказался
превосходным продавцом
Спустя
несколько недель после возвращения Рузи с вечеринки по случаю дня рождения
Хуссана, этот таинственный немец приехал в Розенхайм. Он сообщил Рузи кое-какие
подробности о своем прошлом. Он был офицером, и во время войны его направили на
Ближний Восток, к курдским племенам в Иране. Там он работал на немецкую военную
разведку, отдел «Иностранные армии Востока» (Fremde Heere Ost). Когда одна
половина Ирана была оккупирована британцами, а другая половина Советами, он
начал работать с курдами против Советов.
они могли
бы послать его в Иран. Рузи поблагодарил его, но с извинениями отказался,
объясняя, что по семейным обстоятельствам он не может принять это предложение:
его жена Линда была беременна
Свадебная
фотография. Рузи Назар и его невеста Линда урожденная
Рот, дочь баварского судьи. Свадьба их состоялась в конце 1946 года.
Профессор
Герхард фон Менде и сэр Олаф Кэроу, британский ученый, специалист по
Центральной Азии, тем временем привлекли внимание британского правительства к
туркестанской проблеме. В результате британцы начали оказывать помощь Вели
Каюм-хану, который встретился с Баймирзой Хаитом, Эргашем Шерматом и другими
туркестанцами в городе Минден в земле Северный РейнВестфалия, в британской зоне
оккупации.
В
Розенхайме был американский офицер по имени Джон Спиглер, который работал на
Си-Ай-Си (Контрразведывательный корпус, американская военная контрразведка).
Рузи познакомился с ним через своего тестя, и они стали друзьями
Те
страны, которые хотели воспользоваться помощью в 13,7 миллиардов долларов,
выделенную по Плану Маршалла, были обязаны зарезервировать эквивалентную сумму
в валюте своей страны. Чиновники Плана Маршалла выделяли 5 процентов этих
фондов ЦРУ, чтобы осуществлять антисоветские операции в каждом углу мира. Так в
самом начале Холодной войны 685 миллионов долларов были предоставлены в
распоряжение ЦРУ.
при
поддержке американского правительства были созданы две организации: Комитет
Свободной Европы и Американский комитет по освобождению от большевизма. Они
были организованы по инициативе руководителя ЦРУ Аллена Даллеса и американского
дипломата Джорджа Кеннана, активного сторонника политики сдерживания Советов.
Членами этих организаций были американские писатели, журналисты и мыслители, и
другие представители мира искусства и политики, которые обладали высокой
репутацией. В 1948 году Фрэнк Уиснер был назначен главой Американского комитета
по освобождению от большевизма. Уиснер ранее возглавлял в Государственном
департаменте управление по делам оккупированных территорий
На своей
первой встрече, организованной русскими эмигрантскими группами в Штутгарте,
Комитет по освобождению принял различные решения о принципах борьбы, которую он
собирался вести. Комитет подчеркнул, что национальности должны определять свои
собственные судьбы, но что распад России не послужил бы их интересам, и что
после конца коммунизма новая Россия должна быть установлена на основе федерации
и национальных культурных прав, с сохранением единства национальностей России.
Должен был быть образован Совет освобождения народов России из шестидесяти
членов. Из них двадцать будут русские, двадцать представлять нерусские
национальности, и оставшиеся будут выбраны из числа выдающихся людей без учета
национальности. Таким образом, Комитет по освобождению во главе с Керенским
выступил против ухода после большевистской России из нерусских республик и
против создания независимых государств Азербайджана, Грузии, Украины или
Туркестана. Это означало продолжение российской оккупации и колониального
правления для нерусских народов, которые тогда жили в Советском Союзе.
Для
представителей нерусских националистов, изо всех сил боровшихся за
независимость своих собственных народов, было невозможно принять эти решения.
НКОТ опубликовал заявление, в котором он отклонил сотрудничество с Комитетом по
освобождению народов России
Антибольшевистский
блок народов (АБН), который был организован в 1946 году при американской
поддержке и возглавлялся украинцем Ярославом Стецько, объявил, что он откажется
работать с русскими эмигрантскими организациями, выступающими против
независимости нерусских национальностей.
антисоветская
деятельность Бандеры очень тревожила Москву. Он был заочно осужден и приговорен
к смерти… Так Рузи потерял друга, которого он очень любил, и к которому он
испытывал большое уважение.
Другие
украинские националисты, включая Симона Петлюру и Евгена Коновальця, также были
убиты советскими агентами примерно в это же время.
ТУТ УЖ ПЕРЕВОДЧИК ВЫНУЖДЕН ВМЕШАТЬСЯ:
"Никак нельзя согласиться с автором книги и в
том, что Симон Петлюра и Евген Коновалець были убиты советскими агентами
«примерно в это же время». Петлюра был убит в Париже в 1926 году, Коновалець в
Роттердаме в 1938 году, т.е. примерно за 30 и за 20 лет до убийства Бандеры
соответственно. Однако действительно «примерно в это время», точнее в 1957
году, тот же Богдан Сташинский из того же оружия убил в Мюнхене видного
украинского националистического публициста и издателя Льва Ребета"
Фаталибейли
вернулся в Германию, чтобы возобновить свою работу против Советов, вместе с
некоторыми бывшими легионерами. Фаталибейли начал издавать журнал под названием
«Азербайджан» при финансовой поддержке Американского комитета по освобождению
от большевизма
В
результате в штабе ГПУ был подписан смертный приговор Фаталибейли
5 декабря
1954 года Фаталибейли был похоронен рядом с его братом Сейфуллабеем, который
погиб в автокатастрофе в 1951 году, в тысячах километров от родины.
На
похоронной церемонии присутствовало множество людей. Его товарищи по оружию в
Германии не бросили его. С убийством Фаталибейли Рузи потерял еще одного друга.
Позже, в
конечном счете, выяснилось, что русским агентам удалось внедриться в ее самые
важные отделы, и что БНД в значительной степени работала под контролем ГПУ.
Генерал, который был в БНД главой отдела контрразведки, был впоследствии
арестован и обвинен в том, что он агент ГПУ, после чего он признал свою вину.
(Вероятно,
автор имеет в виду разоблачение советского агента Хайнца Фельфе в 1961 году.
Фельфе действительно был шефом отдела контрразведки БНД и нанес западногерманской
разведке серьезный ущерб, однако Фельфе не был генералом. - прим, перев.)
В этот
период Джеймс Дж. Энглтон был человеком, отвечающим за тайные операции в
центральном штабе ЦРУ. Заданием Энглтона было защитить его организацию от
проникновения агентов противника и от двойных агентов. Он делился всей
информацией об этих операциях с Кимом Филби, главой подразделения контрразведки
в британской Секретной разведывательной службе (МИ-6).
Когда
Филби сбежал в Москву в 1963 году, причина провала всех операций ЦРУ стала
ясна. Энглтон, который снабжал Филби бесценной информацией, позже поднялся по
службе и стал главой отдела контрразведки ЦРУ.
В то
время как Рузи продавал травяные чаи и пытался продолжать свою жизнь мелкого
бизнесмена, он также по-прежнему работал представителем НКОТ в
Антибольшевистском блоке народов (АБН) в Мюнхене и в других антисоветских
организациях там.
Украинский
АБН тем временем разрешил многим группам, которые не хотели работать с русскими
эмигрантскими организациями, объединить свои силы с ним. Была жестокая
конкуренция. Эти фразы в одном заявлении АБН привлекли внимание: «С помощью
неправдивых новостей и фальсификации истории русские эмигрантские организации
пытаются заставить людей на Западе поверить, что нерусские народы, живущие в
Советском Союзе, отвергают только большевизм, и что их единственное желание
состоит в том, чтобы большевизм был разрушен, и что они хотели бы продолжить
жить в пределах границ России вместе с русскими. Это не что иное, как отрицание
правды».
Примерно
в это же время Исаак Дон Левин, президент Американского комитета по
освобождению от большевизма, прибыл в Мюнхен из США и беседовал там с членами
различных эмигрантских организаций
Левин
предложил, чтобы Рузи работал с американцами и сказал, что вместе они станут
сильнее. Борьбу против Советов нельзя вести на пустой желудок, и если Рузи
присоединится к ним, то он будет жить в значительно большем достатке.
Рузи
отклонил предложение Левина. Он тактично пояснил, почему он не мог бы работать
с Комитетом по освобождению народов России Керенского. Он сказал, что его
борьба была не просто против большевизма; это была также борьба против
российского колониализма. Не было различия между ситуацией его страны в царские
времена и в советский период. По словам Акмаля
Икрамова, первого секретаря компартии Узбекистана, которого Сталин убил в 1938
году, поменялась только табличка на двери.
В это же
время баварское правительство создало организацию помощи советским эмигрантам
по инициативе Теодора Оберлендера. Во время войны Оберлендер служил офицером в
Северокавказском легионе. С 1953 по 1960 он был федеральным министром по делам
беженцев, переселенцев и жертв войны в кабинете канцлера Аденауэра и членом
Бундестага. Рузи познакомился с Оберлендером во время войны, и теперь его
помощь позволила ему чувствовать себя сравнительно комфортно в финансовом
отношении.
Американская
упорная настойчивость в том, что эмигрантские организации должны сотрудничать с
комитетом Керенского, начала вызывать расколы
18
сентября 1950 года. Комитет Тюркели получил финансовую помощь от американцев и
моральную поддержку от Ахмет-Заки Валиди Тогана. На встрече в сентябре 1950
года он изменил свое название на Туркестанский комитет за независимость
(Комитет освобождения Туркестана) и начал издавать журнал под названием
«Тюркели» на русском и турецком языках.
Комитет
Тюркели был создан, чтобы основать национальное независимое правительство в
Туркестане без большевизма
США
постоянно терпели неудачи в тайных операциях на ранних стадиях Холодной войны,
они не смогли добиться успехов и в контроле антисоветских эмигрантских
организаций. Во-первых, правительство США находилось под влиянием сильного
русского лобби в Америке. После революции сотни тысяч русских беженцев
переехали в США, и многие из них мечтали о восстановлении единой и неделимой
Российской империи. По их мнению, Крым, Татарстан, Башкортостан, Азербайджан,
Северный Кавказ, Грузия, Армения и Туркестан все были лишь частями Великой
России.
ПОСКОЛЬКУ ОТ НАЦИСТОВ АМЕРИКАНЦАМ ДОСТАЛИСЬ В НАСЛЕДСТВО МНОЖЕСТВО НАЦИОНАЛЬНЫХ ДВИЖЕНИЙ. ЭТО СТАЛО ВЫЗЫВАТЬ ПРОБЛЕМЫ.
В 1953
году американское правительство официально признало свой провал в этом
отношении и объявило, что оно прекратит свою финансовую поддержку проектам
такого рода. Когда их фонды были урезаны, таким организациям как Комитет
Тюркели, который был организован с помощью американского финансирования и не
имел никакой серьезной базы среди людей его собственной страны, пришлось
прекратить свою деятельность.
Арчибальд
Рузвельт был сыном бывшего американского президента Теодора Рузвельта. Он
объяснил, что он слышал очень благоприятные отзывы о Рузи что он был
высокоморальным, умным, культурным и храбрым человеком. И сам Арчибальд
Рузвельт был большим поклонником цивилизации и культуры Туркестана.
Рузвельт
объяснил, что его назначили заместителем руководителя дипломатической миссии в
американское посольство в Турции, и он остановился в Мюнхене по пути в Анкару,
чтобы встретиться с Рузи и разными другими людьми. Во время войны Рузвельт
служил американским военным атташе в Ираке. Он немного говорил по-арабски и
хотел изучить турецкий язык прежде, чем занять свою должность в Турции.
. Хотя Рузвельт и сказал Рузи, что
ехал в Анкару как заместитель посла, Рузи уже узнал от своих американских
друзей, что его реальной должностью был пост резидента ЦРУ
Рузвельт
сказал Рузи, что он был очень впечатлен его взглядами на Центральную Азию,
Советский Союз и национальный вопрос. Американскому правительству не хватало
специалистов, которые знали о Советском Союзе и его проблемах. Он сказал: -
Господин Рузи, США нуждаются в вас. Мы хотим, чтобы вы приехали в Америку - то
есть, конечно, если вы сами этого захотите.
Рузи
спросил, на что он будет жить, когда будет там. Рузвельт ответил: Сколько вы
зарабатываете здесь? На самом деле Рузи не особо интересовался денежными
делами. В то время семья в Германии могла прожить на 400 или 500 немецких марок
в месяц. Один доллар в то время был эквивалентом 4,25 марок, поэтому он
посчитал, что 300 или 400 долларов в месяц будет достаточно, и сказал об этом.
Рузвельт ответил, что мог бы гарантировать Рузи, по крайней мере, 500 долларов
в месяц.
Рузи
подумал, что, если он переедет в США, он сможет больше помочь своей стране, и
что этот выбор был бы лучше и для его семьи. Он решил, что переезжать надо
будет именно туда
Он должен
был отплыть на корабле из Бремерхафена 1 ноября 1951 года.
По
рекомендации профессора Менде сэр Олаф Кэроу обеспечил стипендиями некоторых из
них. Баймирза Хаит и Муминжон Тешебай работали над докторскими диссертациями в
Мюнхенском университете. Вели Каюмхан сказал ему, что у Муминжона было не очень
хорошо со здоровьем. Действительно вскоре после того, как Рузи уехал из
Германии, Муминжон умер.
Рузи
попрощался со своими родственниками и друзьями, и сел на корабль, который
должен был доставить его в Нью-Йорк
Рузи
думал, что он легко проживет на 500 долларов, которые он должен был получать от
Колумбийского университета каждый месяц. Они арендовали квартиру для него в
Форест-Хиллс, приятном районе, в красиво оборудованном здании с большим садом и
с воротами под охраной. Он должен был платить 180 долларов арендной платы в
месяц. После этого у него оставалось 320 для себя и его семьи. Рузи уже скоро
понял, что это была небольшая сумма, и поэтому, работая в университете и изучая
английский язык, он также искал вторую работу.
В то
время радиостанция «Голос Америки» начала трансляции на узбекском языке.
Узбекскую редакцию возглавлял бывший легионер родом из Коканда по имени
Максут-бей. Максут получил эту работу на радиостанции благодаря помощи
Арчибальда Рузвельта. Он смог приехать в США, потому что был женат на русской
женщине. У «Голоса Америки» были трудности с подготовкой передач на узбекском
языке и поиском персонала, который мог писать статьи и вести программы. Максут
предложил, чтобы Рузи работал на них как внештатный журналист и радиоведущий.
Ему платили бы 50 долларов за каждую статью, которую он написал, и по 15
долларов за каждую, которую он читал в эфире.
Это
составило бы в целом приблизительно 500 долларов дополнительного дохода в
месяц, что было очень прилично. В то время английский язык Рузи был все еще
беден, и поэтому, чтобы следить за событиями в мире и США, он подписался на две
газеты, одну немецкоязычную и другую на русском языке. Этой русской газетой
было «Новое русское слово», и из нее он получал новости о том, что делали
русские эмигрантские организации
В 1954
году в Колумбийском университете был организован Институт Ближнего Востока,
включающий кафедры Турции и Туркестана. Рузвельт познакомил Рузи с некоторыми
из ученых института, и они предложили ему работу на кафедре Туркестана, которую
возглавлял венгерский профессор. Рузи начал работать там как специалист по
центральноазиатским и туркестанским делам.
Именно
как сотрудник ЦРУ Рузи смог сохранять свою независимую позицию все время, пока
он не ушел в отставку. Он никогда не работал с Американским комитетом по
освобождению от большевизма, это было для него делом принципа. Русские
эмигрантские организации, активные в этом Комитете, решили, что национальный
вопрос должен обсуждаться только после крушения коммунизма. Рузи считал, что
нерусские народы были обмануты Лениным и его соратниками, и они не хотели,
чтобы их обманули снова
Хамид
Рашид Исламкулов происходил из татарской семьи. В царские времена его отец
изучал исламское богословие в Бухаре, и в течение многих лет он был имамом в
Оренбурге, городе в далекой юго-восточной России, близко к границе с
Туркестаном. Но столкнувшись с большими проблемами из-за русского
чиновничества, он и его семья уехали из Оренбурга и поселились в Маргилане.
Отец Рузи помог этой семье, нашел дом для них и работу для отца в одной из
мечетей. Рашид родился там в 1910 году.
Хамид
Рашид в свою очередь тоже был призван и отправлен на Восточный фронт. Там он
много думал и решил, что было бы неправильно сражаться за большевиков. Он
перешел к немцам, перенес свою долю лишений в лагере военнопленных, и затем
служил в Татарском легионе. Некоторое время после войны он жил в лагере в
Польше, и там он зарегистрировался как финский татарин. Многие казанские татары
переехали в Финляндию в царские времена - в сегодняшней Финляндии живут около
тысячи татарских семей. Хельсинская мусульманская община была хорошо
организована, со многими успешными коммерческими предприятиями, и Хамид Рашид
смог получить помощь от некоторых из этих людей. Хотя он женился в Маргилане, и
у него было двое детей, но, когда он понял, что у него больше не было шанса
вернуться домой, он женился на симпатичной дочери белорусской семьи. При первой
возможности они поехали в Америку
Однажды,
когда они беседовали дома, Хамид Рашид сказал:
«...
Давай вместе отправимся в паломничество в Мекку; давай посетим Каабу и земли,
где родился наш пророк, и где его могила»
Даже не
раздумывая, Рузи немедленно согласился.
ПРИ ТОМ, ЧТО РУЗИ НАЗАР ВОВСЕ НЕ БЫЛ РЕЛИГИОЗЕН. ПИЛ ВОДКУ, ШНАПС, ВИСКИ - ЧТО НАЛИВАЛИ
Тот, кто
покупал билет между Саудовской Аравией и Нью-Йорком, мог путешествовать любым
маршрутом, который он пожелал, останавливаясь по пути в любых городах, которые
он выбрал. Сегодняшний аэропорт имени Джона Ф. Кеннеди был тогда лишь крошечным
терминалом под простым названием Ньюйоркский аэропорт, и он был меньше
аэропорта в Риме. Рузи и Хамид Рашид вылетели из Нью-Йорка в Рим и пробыли там
три дня. Они видели Колизей, Пантеон, Ватикан, все, что они успели за это
время, и они подолгу беседовали.
Рузи не
получил большого религиозного образования, но Хамид Рашид узнал о многих вещах
от своего отца, имама
Пока
Хамид Рашид объяснял все это, в голову Рузи вдруг пришла одна мысль. В таком
случае я знаю, что мы сделаем в Мекке и Медине, - сказал он. - Раз там будут
люди со всего мусульманского мира, и эти люди будут говорить друг с другом о
своих проблемах, трудностях и радостях, и о состоянии своих стран, тогда мы
должны рассказать этим людям, совершающим паломничество, о положении мусульман
Туркестана. Мы можем написать наше заявление, обращение к мусульманам мира, и
напечатать его там
Из Рима
Рузи и Хамид Рашид полетели в Каир. Египетский король Фарук был за год до
этого, в июле 1952, свергнут в результате военного переворота. Вместо него
главой государства стал генерал Негиб, а полковник Гамаль Абдель Насер был
заместителем генерала.
Рузи
предложил Рашиду, чтобы они пошли в президентский дворец и посетили генерала
Негиба, которого Рузи знал по Германии.
Генерал
Мохаммед Негиб был честным, доброжелательным и скромным человеком. Увидев Рузи,
он воскликнул: - Мой брат из Туркестана, и обнял его. Рузи объяснил, что они
остановились в Каире по пути в Мекку, и что они намереваются рассказать
мусульманам всего мира о туркестанской проблеме, об угнетении, которому
подвергаются мусульмане, и о враждебном отношении коммунистов к религии.
- Какая превосходная идея, - ответил
генерал.
Он хорошо
знал, что Центральная Азия была колонией России, и относился к этой стране с
сочувствием и симпатией. Его поваром был бывший легионер, узбек из Коканда, и
они часто говорили о Туркестане.
Генерал
угостил гостей чаем и спросил их, не нуждались ли они в чем-то. Рузи сказал
ему, что они хотели бы увидеть полковника Насера. Президент Негиб сказал, что
Насер уехал из Каира в хадж несколькими днями ранее. - Но вы можете встретиться
с ним там, - добавил он. Он вытащил визитную карточку со своим именем и
египетским гербом и написал на ней пару предложений на арабском языке.
Рузи и
Хамид Рашид добавили последние штрихи к заявлению, которое они сочинили в Риме.
Теперь они должны были перевести его на арабский язык. Но кто мог бы решить
такую задачу? Два друга решили разыскать, и нашли знакомого Рузи по имени
Алимджан Идриси, который обосновался в Каире после войны. Получив образование в
медресе Бухары, он поехал в Германию во время Первой мировой войны и был
советником у мусульманских военнопленных. Во время Второй мировой войны он
консультировал немецкое министерство иностранных дел и министерство пропаганды.
Он хорошо владел русским, немецким, турецким, арабским языками и всеми
тюркскими татарскими диалектами.
Одно
время он читал лекции в школе для мусульманского духовенства, организованной в
Дрездене, чтобы удовлетворять духовные потребности легионеров.
После
войны он был одним из трех администраторов немецкого Мусульманского совета,
вместе с Абдурахманом Авторхановым.
В двух
священных городах мусульман, Мекке и Медине, существовала значительная община
туркестанцев, которых там называли бухарцами. Многие столетия они прибывали в
Мекку и Медину для хаджа и для торговли, и поселялись там, желая закончить свои
дни на землях, священных для мусульман. Туркестанцы внесли существенный вклад в
историю исламской цивилизации.
даже
первая грамматика арабского языка была составлена туркестанскими лингвистами.
Во время посещения Рузи Саудовской Аравии известный исламский ученый Алтынхан
Тюре, который учил младших членов саудовской королевской семьи, был среди
туркестанского духовенства, живущего в этой стране. Он был писателем и поэтом,
а также богословом, и сделал аннотируемый перевод Корана на узбекский язык
В те дни
хадж был изнурительным испытанием. Не существовало практически никаких систем
обеспечения питьевой водой, не было ни душей, ни туалетов.
Размер
толп паломников приводил к крупномасштабным несчастным случаям и давкам. Когда
Рузи совершал хадж в 1953 году, во время церемонии побивания камнями дьявола на
горе Арафат возникла давка, и сотни людей лишились жизни, среди них было
множество паломников из Туркестана и Турции. Рузи и Хамид Рашид лишь с трудом
спаслись от этой беды
В то
время в саудовской армии служили много офицеров, которые были туркестанскими
узбеками, потомками семей, обосновавшихся там или в те годы, когда армии
царской России захватили их страну, или уже после большевистской революции.
Правительство Саудовской Аравии разрешало всем туркестанским офицерам служить в
своей армии как гражданам, тогда как оно отказывалось открыть свои вооруженные
силы для палестинцев, среди которых были сильные левые движения. Палестинцы
возражали против этой ситуации и оказывали давление на саудовское
правительство. Ввиду этого саудовское правительство объявило, что бухарцам,
которые не были саудовскими гражданами, тоже не будет разрешено вступать в
армию.
Разные
молодые бухарцы установили контакт с ИКОТ в Германии и начали формировать свои
собственные группы в Мекке и Медине. 9 апреля 1952 года ИКОТ провел совещание в
Германии и подчеркнул необходимость объединения для эмигрантов-туркестанцев.
Баймирзе Хаиту была поручена задача создания туркестанских организаций в Турции
и арабских странах. Встречая молодых людей, вовлеченных в эти группы, Рузи
попытался объяснить им необходимость осторожности и скрытности, но его
предупреждения не оказали значимого эффекта.
В ходе
своего первого посещения Саудовской Аравии, во время хаджа, Рузи смог долго
побеседовать с Алтынханом Тюре в его палатке. Алтынхан одобрил работу, которая
делалась вне Советского Союза, и оказал ей свою поддержку.
По его
мнению, настоящую борьбу нужно было вести внутри страны: Советский Союз мог
рухнуть не от нападений снаружи, а будучи подорванным изнутри.
За дни
паломничества Рузи познакомился с молодым узбекским лейтенантом из Коканда.
Молодой офицер никогда не оставлял Рузи и помогал ему во всем. Рузи сказал
молодому человеку, что он встречался с генералом Негибом в Египте и хотел бы
встретиться с Насером, пока тот тоже находится в Саудовской Аравии. Он знал,
где жил Насер, и молодой человек мог бы пойти с ним и стать их переводчиком,
если он хочет.
В Джидде
был дом для гостей, резиденция, построенная саудовским правительством для
иностранных государственных деятелей. Здесь Насер и несколько других важных
иностранцев жили во время хаджа.
Насер
сказал своим гостям, что эпоха империализма закончилась, и что колонизированные
страны одна за другой добьются независимости. Он был уверен, что колонии России
когда-то тоже получат свободу.
Насер
сказал: - Давайте помолимся за независимость Туркестана. Молитвы, прочитанные
здесь на этих святых землях за угнетенных людей, будут услышаны Богом.
Они все
взялись за руки и помолились за то, чтобы советские республики Туркестана
однажды добились независимости.
Из
Бейрута они полетели в Анкару. Рузи чувствовал волнение, когда он впервые
ступил на землю Турции. Это было первое посещение этой страны и для него, и для
Хамида Рашида. Рузи тогда и понятия не имел, что он позже проведет больше
десяти лет в этом городе. Хотя Анкара была столицей Турции, она в то время по
своему размеру все еще была небольшим городом. Мустафа Кемаль Ататюрк и его
соратники руководили из этого города турецкой Войной за независимость и
впоследствии сделали ее новой турецкой столицей. Только двадцать девять лет
прошло с провозглашения Турецкой республики. Сразу же после Первой мировой
войны турки прошли самый трудный и критический период в своей истории.
Османская империя рухнула, Британия, Франция и Италия заняли турецкую
территорию. Поддержанная англичанами греческая армия вторглась на западные
территории Турции, мечтая о создании Великой Греции. Победа, одержанная
Ататюрком и его соратниками, была победой над империалистической колонизацией.
Турция и
Туркестан были сходны друг с другом в отношении языка, религии и культуры.
Коренные жители Турции были потомками кланов, которые мигрировали туда из
Центральной Азии, начиная с десятого столетия. Центральноазиатские тюрки
воспринимали Турцию как часть своей родины, а турок как своих братьев и близких
родственников. Во время национально-освободительной борьбы Турции люди
Туркестана оказывали искреннюю и сердечную поддержку борцам за независимость.
Бухарская Народная республика отправила туркам всю свою казну, накопленную ее
ханами и эмирами за столетия. Рузи впервые узнал о Турции от Ногая Ходжи,
который рассказывал своим ученикам о Мустафе Кемале и о борьбе, которую тот вел
против захватчиков его страны.
Во время
Второй мировой войны правителям Турции удалось остаться нейтральными и этим
спасти свою страну от огромной катастрофы. В те годы, когда они боролись в
Туркестанском легионе, в умах Рузи и его друзей всегда возникал вопрос: что они
сделали бы, если бы нацистская Германия решила напасть на Турцию? Они решили,
что в этом случае они при первой возможности перейдут на турецкую сторону.
Проблему эту обсудили в ИКОТ, и немецкое Верховное главнокомандование было
проинформировано, что легионеры ни при каких обстоятельствах не будут воевать
против Турции.
А ТО У ГИТЛЕРА НЕ НАШЛОСЬ БЫ ДРУГИХ ВОЙСК ДЛЯ ТУРЦИИ
Турция
попросила о вступлении в НАТО, Организацию Североатлантического договора, чтобы
гарантировать свою безопасность против Советского Союза, но в 1950 году ее
просьба была отклонена. Стремясь найти союзников против Советского Союза и в
нетерпеливом желании присоединиться к НАТО, Турция послала турецкую бригаду на
помощь поддерживаемой США Южной Корее
18
февраля 1952 года Турция стала членом НАТО.
Во время
этого посещения Анкары Рузи встретился с профессором Ибрагимом Яркином и
профессором Саидом Али Анкарой. Ибрагим Яркин родился в 1902 году в Ташкенте. В
1922 его послали в Берлин на учебу, и с 1929 года он принимал активное участие
в туркестанском националистическом движении. В следующем году он приехал в
Турцию и стал профессорским ассистентом на кафедре животноводства университета
Анкары. В 1951 он возглавил эту кафедру.
Рузи
особенно хотел посетить профессора социологии Тахира Шакира Чагатая, которому
Эргаш Шермат и Баймирза Хаит писали после войны письма, безуспешно предлагая,
чтобы он взял на себя руководство туркестанским освободительным движением.
Чагатай был еще одним из студентов, посланных на учебу в Германию в начале
1920-х годов, и он работал в журнале «Молодой Туркестан». В 1931 году он
женился на Саадет Исхаки, дочери Гаяза (Аяза) Исхаки, одного из лидеров
Идель-Уральского движения, и в 1939 году они переехали в Турцию.
Конечным
пунктом назначения Рузи был Стамбул. Там он посетил Абдулвахаба Октая и его
жену Саиде, которая тоже была туркестанкой. Они переехали в Турцию в 1939 году.
До тех пор Абдулвахаб в течение десятилетия редактировал журнал «Молодой
Туркестан» в Германии.
Рузи и
Хамид Рашид также посетили узбекскую «текке» - суфийскую обитель в районе
Ускюдар и встретились с Наджмеддином-эфенди, ее шутливым и остроумным шейхом.
Эта текке занимала важное место в отношениях между Турцией и Центральной Азией.
В 1752 году ее основали бухарские дервиши из суфийских братств Ясави и
Накшбанди. Во времена Османской империи паломники, совершавшие хадж из
Центральной Азии, останавливались в Стамбуле, перед тем как двинуться дальше в
Мекку и Медину. Им оказывали гостеприимство в текке, после чего шейх текке
приводил их к османскому султану. Во время турецкой Войны за независимость эта
текке была одним из самых важных штабов секретного Общества «Каракол», которое
организовывало контрабанду оружия и скрытную перевозку людей из Стамбула в
Анатолию. (Karakol Cemiyeti, иногда на русском языке его также называют
«Караульным» или «Полицейским обществом» - прим, перев.)
Текке
посещали много известных турецких личностей времен Войны за независимость,
среди них Исмет Инёню, Аднан Адивар и его жена Халиде Эдиб Адивар, Мехмет Акиф
(поэт, автор слов турецкого гимна) и Юнус Нади (основатель газеты «Cumhuriyet»
(«Республика»)).
шейх
Наджмеддин сказал, что он верит, что Советский Союз однажды рухнет, не из-за
войны или внешнего нападения, но распадется из-за внутреннего упадка.
Годы
должны будут пройти прежде, чем это произойдет. Но он был единодушен с Тюре: -
Не останавливайтесь. Делайте все, что вы можете, чтобы подорвать Советы,
поскольку это жестокая система, и ваш долг - трудиться для ее разрушения.
Профессор
Яркин позже так говорил об этих разногласиях: «Когда Вели Каюм приехал в Турцию
после начала войны, он встретился с нами и попросил, чтобы мы присоединились к
национальному движению. Но мы - и, прежде всего, Тахир Чагатай - как члены
Туркестанского национального союза, не считали политику Германии по отношению к
тюркским землям, которые были узниками СССР, приемлемой. Германия завоевала
Крым, но не дала ему независимость.
Рузи
подумал, что, поскольку его страна была колонией России, то он должен был найти
какой-то способ, чтобы посетить Бандунгскую конференцию как наблюдатель и
представитель. Один его друг предположил, что он мог бы поехать на конференцию
как корреспондент какой-нибудь газеты.
ЦРУ
решило финансово поддержать авантюру Рузи в Бандунге.
Премьер-министр
Индонезии Састроамиджойо был другом Советского Союза и Китайской Народной
Республики, и президент Сукарно находился под его влиянием.
Однако
бывший индонезийский премьер-министр Мохаммад Натсир критически смотрел на СССР
и Китай. Натсир был теперь председателем партии Машуми, умеренной исламской
партии, которая была самой большой политической силой в Индонезии. Меньшая
социал-демократическая партия была также настроена против Советов и Китая
Рузи
вылетел из НьюЙорка до Сан-Франциско, а оттуда на Гавайи. Во время этого
долгого путешествия он разговорился с пассажиром, сидящим рядом с ним. Этот
молодой американец был идеалистом, который занимался помощью слаборазвитым
странам, страдавшим от голода и эпидемий. Рузи объяснил своему попутчику,
почему он летит в Индонезию. Молодой человек сказал, что он друг бывшего
американского сенатора Гомера Фергюсона, которого президент Эйзенхауэр назначил
послом на Филиппинах, и который сейчас был со своей женой в отпуске на Гавайях.
Если бы Рузи захотел, то этот американец мог бы устроить ему встречу с
Фергюсоном. Фергюсон был влиятельным человеком в американской политике, так что
Рузи принял предложение.
На
Гавайях Рузи проинформировал Фергюсона о Советском Союзе и объяснил причины
своего желания посетить Бандунгскую конференцию. Он сказал, что Советский Союз
и красные китайцы попытаются эксплуатировать конференцию для своих собственных
политических целей
Он
продолжил: - Самая беспощадная страна-колонизатор сегодня - это Россия. Пять
центральноазиатских республик, Балтийские страны, Южный и Северный Кавказ, и
Украина - территория общей площадью приблизительно восемь миллионов квадратных
километров - все они колонизированы Россией. Тот факт, что Советский Союз и
Китайская Народная Республика - колонизаторские страны, должен быть включен в
повестку дня конференции, и эти государства должны быть осуждены.
Большой
винтовой самолет доставил их в Манилу. В салоне первого класса были места
максимум для шести человек. Днем пассажиры первого класса могли хорошо
проводить время в изящно меблированном помещении, где им подавали еду и
напитки. Ночью здесь были кровати, на которых они могли спать. Когда он сел в
самолет, Рузи заметил, что среди других пассажиров первого класса была Элизабет
Тейлор
На борту
самолета Рузи привлек к себе ее интерес. Они болтали и вместе пили шампанское.
В ту ночь, когда стюардессы готовили кровати для пассажиров, Рузи сказал им
громким голосом: - Пожалуйста, приготовьте кровати так, чтобы, по крайней мере,
мои ступни и ступни Элизабет могли касаться друг друга
Мохаммад
Натсир был очень культурным человеком, мусульманином, который был решительным
противником всех форм экстремистских взглядов и колониализма, и с уважением
относился ко всем религиям. Когда Сукарно, лидер, который привел Индонезию к
независимости, и которому индонезийцы дали титул «Отца страны», начал подпадать
под влияние Али Састроамиджойо, симпатизировавшего России и Китаю, Натсир
перешел в оппозицию к президенту.
- Вы -
сын земель, которые родили великих суфиев, правоведов, богословов, философов,
математиков и астрономов. Я знаю, что ваша страна - колония Москвы. Я использую
все влияние, которое у меня есть здесь, чтобы попытаться помочь вам, - сказал
он. Его слова вселили в Рузи надежду и храбрость.
Рузи
начал со встречи с наблюдателями из Туниса, Алжира и Марокко. Он сказал им, что
его страна тоже является колонией, и попросил их помощи, чтобы Советы и Китай
были официально осуждены конференцией. Он помог бы им добиться такой же
резолюции против Франции.
Мухаммад
Саид Шамиль был внуком шейха Шамиля, национального героя Северного Кавказа,
который боролся за его независимость против царской армии. Саид Шамиль хотел
приехать в Бандунг вместе с уйгурским лидером Исой Юсуфом Алптекином, бывшим
премьер-министром Восточно-Туркестанской республики, которая была уничтожена
китайскими войсками в 1949 году
Уйгурский
лидер решил ждать возвращения Шамиля в Пакистане.
Однажды
Рузи встретил главу турецкой делегации Фатина Рюштю Зорлу. В ходе конференции
Зорлу утверждал, что нейтралитет и неприсоединение были ошибкой во время
Холодной войны, пока Советский Союз и Китай сохранят свою агрессивную позицию.
Он образовал блок вместе с Ираком, Пакистаном и Островом Цейлон. Против этого
блока организовалась группа, состоящая из Индии, Китайской Народной Республики,
Индонезии, Египта и Бирмы. Зорлу объяснял, что после Второй мировой войны
безопасности Турции серьезно угрожал Советский Союз, и что в результате этой
угрозы Турция была обязана вступить в НАТО. Он заявил, что, если
неприсоединившиеся страны организуют отдельный блок, это просто послужит
экспансионистской политике Советского Союза.
Алптекин
рассказал Рузи о притеснениях со стороны китайских коммунистов в Туркестане, и
о том, как китайцы уничтожали уйгуров, населявших свои земли в течение
нескольких тысяч лет и в прошлом создавших там могущественные цивилизации.
26
декабря 1957 года, вслед за Суэцким кризисом, в Каире собралась конференция
Организации солидарности народов Азии и Африки.
Больше
пятисот делегатов из сорока шести стран Азии и Африки приняли участие в
конференции. Иран, Саудовская Аравия, Пакистан, Филиппины и Турция не
участвовали. Главой советской делегации был Шараф Рашидов, председатель
Президиума Узбекской ССР, одной из самых важных из пятнадцати советских союзных
республик. Анатолий Софронов, редактор «Огонька», одного из наиболее важных
советских журналов, тоже был там. Чтобы особо подчеркнуть, что Центральная Азия
не колония, Москва позаботилась о том, чтобы включить в состав делегации
большое количество жителей Центральной Азии и азербайджанцев, а также много
мусульман. Первый секретарь ЦК комсомола Узбекистана Каюм Муртазаев
присутствовал там, и много писателей и поэтов из этих регионов, включая Зульфию
и Турсунзаде.
У Рузи
действительно была возможность несколько раз встретиться с Муртазаевым,
председателем ЦК комсомола Узбекистана. Муртазаев был добродушным человеком с
легким характером. Он ходил в сауну отеля, он мог шутить и болтать с другими
делегатами, и по вечерам он пил пиво в гостиничном баре. Муртазаев сказал Рузи,
что они понимали проблемы Советского Союза и Центральной Азии, и что они знали
все о массовых казнях в сталинский период, но он чувствовал, что они могли бы
чего-то добиться для своей страны, оставаясь внутри системы и приобретая
влияние. Муртазаев действительно продолжал делать партийную карьеру. В 1959
году он стал заместителем председателя ЦК комсомола всего Советского Союза. Но
в последующие годы Муртазаев исчез из виду. Он был назначен партийным
секретарем незначительного города в Узбекистане, где он заболел и умер в
сравнительно раннем возрасте. Советской системе было трудно переваривать
интеллектуалов из Центральной Азии, таких как Муртазаев, которые чувствовали
беспокойство и сомнения из-за своей национальности.
(Автор
ошибается, говоря о том, что Муртазаев «исчез из виду». В 1960-1965 он был
первым секретарем Ташкентского горкома партии, в 1965-1977 - первым секретарем
Бухарского обкома партии, в 1977-1982 был Председателем государственного
комитета труда и социального обеспечения Узбекской ССР, т.е.занимал достаточно
важные должности в республиканской иерархии Узбекистана. Он умер в 1982 году в
возрасте 56 лет. - прим, перев.)
Зульфия
родилась в 1915 году и вышла замуж за человека по имени Хамид Алимджан, который
погиб, попав под трамвай в Ташкенте в 1944 году. Ходили слухи, что из-за того,
что он был противником режима, его бросили под трамвай агенты ГПУ
Одним из
самых интересных лиц в советской делегации был Зияуддин Бабаханов (Зияуддинхан
ибн Эшон Бабахай), глава Духовного управления мусульман Средней Азии и
Казахстана. Он был мусульманским священником, как и его отец, Эшон Бабахай
Абдулмажидханоглу, сотрудничал с Коммунистической партией в советский период и
интерпретировал ислам в духе партийных указаний.
Бабаханов
родился в 1908 и изучал исламское богословие и арабский язык и литературу в
управляемом коммунистами Узбекистане. В 1940-х годах партия направила его на
учебу в египетский университет Аль-Азхара, который он окончил в 1947 году.
Между 1941 и 1943 годами он был секретарем религиозной администрации в
Узбекистане, и с 1943 по 1957 год он был заместителем председателя Духовного
управления мусульман и членом исполнительного комитета Советского комитета
защиты мира. Под маской религиозного деятеля он на самом деле являлся важным
советским функционером, подстрекающим враждебность к религии в интересах
Коммунистической партии, и одним из самых важных агентов ГПУ и позже КГБ.
Махмуд Айкарлы был важным сотрудником
советским разведки, работающим за границами СССР. Он приехал в Иран из
Советского Союза в 1931 году и завоевал доверие муфтия Садреддин-хана, одного
из видных лиц в туркестанском движении за независимость. Затем он в течение
двадцати четырех лет работал на советскую разведку в Афганистане, Иране и
Пакистане. Во время Второй мировой войны он завоевал доверие немецкого
посольства в Афганистане. Он снабжал немцев некоторой информацией, известной
советской разведке, и затем передавал назад в Москву информацию о немецких
антисоветских действиях в регионе.
Ему также
удалось стать представителем ИКОТ в том, что стало Пакистаном, и держать КГБ в
курсе деятельности ИКОТ там. В 1955 году Айкарлы уехал из Пакистана,
намереваясь направиться сначала в Турцию, а затем в Германию, но передумал и
поехал из Ирана в Советский Союз с помощью советского посольства в Тегеране.
С помощью
советских агентов в афганском правительстве Айкарлы сделал так, что
Садреддин-хан был вынужден проживать в городе Герате в 1944 году, что не давало
ему возможности активно работать. Письмо, написанное Садреддинханом Мустафе
Шокаю, показывает, что Айкарлы был сделан лидером туркестанского
национально-освободительного движения в Афганистане с одобрения и по совету
муфтия. Как человек, хорошо знакомый с делами муфтия, он установил контакт с
посольствами Германии, Японии, Турции и Великобритании, передавая им
информацию, о которой руководство КГБ-ГПУ было осведомлено, и взамен этого
получая от тех ценную информацию, которую он передавал Советам. За годы его
деятельности такие действия Айкарлы привели в советских республиках Центральной
Азии к смерти большого количества людей, которые были связаны с
освободительными движениями за рубежом. После возвращения в Советский Союз ему
дали важный пост в КГБ и наградили Орденом Ленина за заслуги. На самом деле он
был отозван из-за бегства на Запад высокопоставленного офицера КГБ-ГПУ, который
знал, что Айкарлы был советским агентом.
В
Афганистане Айкарлы был в контакте с членом туркестанского национально-освободительного
движения по имени Мубаширхан Тарази. Тарази был важным духовным лицом, и он
обладал влиянием на афганскую королевскую семью, потому что он учил юных членов
семьи арабскому и персидскому языку и литературе. Во время Второй мировой войны
он был назначен руководителем вооруженного антисоветского сопротивления,
которое немцы пытались организовать в Туркестане с людьми бывшего Бухарского
Эмирата, которые сопротивлялись советскому правлению до 1920-х годов, с бывшими
лидерами басмачей и солдатами из Туркестанских легионов. Операции дали кодовое
название «Ганза».
Немецкий
посол в Кабуле Ганс Пильгер поддерживал связь с Тарази.
Позднее
Тарази переехал в Каир и поселился. Деятельность Махмуда Айкарлы была столь же
важна, что и деятельность Кима Филби.
После
возвращения в Соединенные Штаты Рузи принял меры, чтобы вопрос Мубаширхана
Тарази подвергли тщательному изучению, и, к сожалению, его подозрения оказались
правильными. Тарази, один из самых важных людей в движении за независимость
Туркестана, друг Махмуда Айкарлы, фаворит афганской королевской семьи, учитель
афганских принцев и профессор в университете Аль-Азхара, как оказалось, был
советским агентом.
В 1959 году седьмой Всемирный
фестиваль молодежи и студентов впервые проходил в городе западного блока, в
Вене, и это было очень важно для обеих сторон. Советский Союз потратил 56
миллионов долларов на этот проект, огромная сумма на то время. Были отправлены
приглашения почти 20 000 молодым людям, членам социалистических молодежных и
студенческих организаций в их странах. Советский Союз был самым большим
участником с делегацией из 360 человек. ЦРУ проявило большой интерес к этому
событию, как и австрийские разведывательные службы. Благодаря своим коллегам в
австрийской разведке Рузи был приглашен на фестиваль как наблюдатель.
Председателем советской делегации
был Каюм Муртазаев, узбек, который раньше был первым секретарем ЦК комсомола
Узбекистана и теперь стал вторым секретарем общесоюзного комсомола. Советская
делегация также включала первого секретаря ташкентского комсомола Убайдуллу
Абдураззакова
Много лет
спустя, когда Узбекистан получил независимость, Рузи и Абдураззаков стали
близкими друзьями. Но в 1959 года, хотя сердца их обоих лелеяли мечту о
независимости своей страны, они были в различных лагерях. Во время фестиваля
Абдураззаков встретил двух узбеков, которых Рузи внедрил в американскую
делегацию. Он тайком намекнул им, что желание независимости было все еще живо в
стране, и что сопротивление против большевизма продолжалось. Когда Узбекистан
действительно стал независимым, Абдураззаков стал первым министром иностранных
дел своей страны и позже ее послом в Турции.
Контактными лицами Рузи в
американской делегации были два этнических узбека: Исокжон Нарзикул
Нарзикул
и Али Жон прибыли в Вену отдельно от Рузи. Они вступили в контакт с узбеками из
советской делегации, ели и пили водку с ними, а потом рассказывали Рузи о том,
что они узнали из этих бесед.
Али Жон
обладал замечательными талантами. Он прекрасно научился всем западным танцам и
даже использовал это свое умение в ночных клубах Германии.
Женщины
специально приходили в такие клубы, чтобы потанцевать с ним, и хозяева клубов
платили ему за это. В Вене Али Жону удалось получить много информации от
красивых девушек в советской делегации, которые восхищались им за его умение
великолепно танцевать.
После
распада Советского Союза в 1990-х появились документы, доказывающие, что Рузи
был прав. Действительно некоторые из азербайджанских друзей поэта говорили, что
он пытался найти способ вернуться в Турцию. (См. мемуары русской вдовы Хикмета
Веры Туляковой-Хикмет (19322001). - прим, автора).
Исакжон
Нарзикул и Али Жон У Исакжона Нарзикула и Али Жона, которых Рузи внедрил в
американскую делегацию на Всемирном фестивале молодежи и студентов в Вене, были
интересные биографии.
Исакжон
Нарзикул был родом из Джизакской области Узбекистана. В 1930-х годах его
учителем географии в средней школе был Шараф Рашидов, который в будущем стал
первым секретарем ЦК компартии Узбекистана и кандидатом в члены Политбюро ЦК
КПСС.
С помощью
Рашидова он поступил в Ташкентское военное училище. Когда он еще был курсантом,
началась Вторая мировая война. Обучение было ускорено.
Нарзикул
стал капитаном в Красной армии и был отправлен на Восточный фронт против
немецких войск в Прибалтике.
Как и
значительное большинство молодых туркестанцев, Нарзикул был противником России
и сторонником независимости своей страны. Однажды он выстрелил себе в ногу из
своего револьвера и позволил немцам взять его в плен. Изза своей позиции ему не
пришлось долго мучиться в лагере для военнопленных прежде, чем он вступил в
Туркестанский легион. Его послали на курсы в школу в Эльзасе-Лотарингии, где
Рузи был инструктором, но он не смог сдать экзамены и был вынужден уехать и
стать гражданским лицом.
Нарзикул
вступил в СС в звании лейтенанта. Туркестанский полк стал частью Войск СС, что
было результатом давления Гиммлера на НКОТ. Под командованием Гуляма Алима эта
бригада великолепно воевала на Восточном фронте. В действительности в одном
случае это была единственная часть, которая смогла прорваться через вражеское
окружение и спасти другие подразделения от верного уничтожения. Алим и его
офицеры были награждены медалями и премиями.
В
последние дни войны Нарзикул был захвачен в плен солдатами Красной армии, но
сумел убежать. Так как он стал партизаном, он не мог перейти на немецкую
сторону, а из-за того, что он несколько лет воевал против Красной армии, он не
мог вернуться и на сторону русских. Так, наконец, он нашел убежище в
католической церкви. Он понравился местному священнику, и тот помогал ему.
Исакжон очень хорошо говорил и по-русски, и по-немецки. Он был вообще способен
к языкам, поэтому выучил и словацкий язык. И еще Исакжон сказал священнику, что
он хотел бы стать католиком, хотя никто позже не был уверен, было ли это по
причине убеждения или целесообразности. Он был окрещен и сменил свое имя, став
Ильей Нарзиковым.
После
войны он обосновался в словацком лагере, принадлежащем ООН, на берегу озера
Тегернзее под Мюнхеном
Нарзикул,
он же Нарзиков, затем иммигрировал в США как часть словацкого иммигрантского
контингента
Со
временем он вошел в число американских мультимиллионеров. Он помогал деньгами
старым друзьям из легиона и руководству НКОТ
Он умер
от рака в 1993 году. (По другим данным, в 1989 году. - прим, перев.)
Когда он
умер, в католической церкви провели по Илье Нарзикову панихиду по католическим
обычаям. Позже его старые друзья собрались в его доме и провели исламскую
церемонию для него
Семья Али
Жона уехала из Туркестана в 1920-х и поселилась в Индии, где он и родился. Рузи
познакомился с ним в Германии, и он позже приехал в Вашингтон с Хуссаном
Икромом, чтобы работать на «Голосе Америки», остановившись первоначально у
Эргаша Шермата. Али Жон был веселым и остроумным, но у него был один личный
недостаток. Он слишком любил хвастаться. Когда Советский Союз распался, и
Узбекистан получил независимость, Али Жон начал регулярно летать в Ташкент, где
у него были разные маленькие торговые предприятия.
Однажды,
когда он проходил таможню в Ташкентском аэропорту, чиновники спросили его, было
ли у него что-нибудь для декларации. Он сказал громким голосом: - У меня есть
при себе совсем немного денег - не больше 25 000 долларов. Какие-то люди
услышали это и проследили за ним до дома, где он остановился. Они ворвались в
дом, убили его ножом и забрали его деньги.
С помощью коллег из австрийской
разведки Рузи удалось попасть в лагерь, где проживал ансамбль народного танца
«Бахор». Он представился как сын узбекских родителей, которые обосновались в
Вене еще в царские времена. Однажды вечером Муртазаев, глава советской
делегации, обедал с другими участниками делегации, включая Убайдуллу
Абдураззакова, и также с Исокжоном Нарзикулом и Али Жоном. Он сказал этим двум,
что слышал, что Рузи был в Вене и что он хотел бы встретиться с ним, но они
ответили, что не знали его
Во время Холодной
войны КПТ считалась «пятой колонной» Москвы, и ее деятельность в Турции была
запрещена. Ее генеральные секретари жили в России или Восточной Германии и
работали из Восточного Берлина. В Турции службы безопасности следили за
коммунистами и арестовывали их при любой возможности. Самые масштабные аресты
произошли в 1951 и 1956 годах. Когда генеральный секретарь КПТ доктор Шефик
Хюсню Дегмер умер в тюрьме в Манисе в 1958 году, его преемником на этом посту
стал Якуп Демир.
(Это
псевдоним, использованный старым турецким коммунистом Зеки Баштимаром, слово
«Демир» означает «железо», и этот псевдоним был, вероятно, выбран в подражание
Сталину - прим, перев.). В 1960 году Демир сбежал из Турции и после этого
продолжил свою работу в Москве и Восточном Берлине. Радиостанции,
контролируемые КГБ, вещали на западные страны, подобно тому, как Радио
«Свобода» и Радио «Свободная Европа» делали это под контролем ЦРУ. Самыми
важными из станций, вещавших на Турцию, были «Голос КПТ» и «Radio Bizim» («Наше
радио»). У Московского радио тоже были свои собственные передачи на турецком
языке.
На
фестиваль приехало много молодых людей из Турции, а также молодые курды из
Турции, Ирана, Ирака и Сирии. КПТ отбирала членов турецкой делегации. Во время
конференции КПТ устроила секретную встречу в Вене, в которой приняли участие
курдские делегаты из Турции, Ирака, Ирана и Сирии. На этой встрече прошли
дебаты о том, будут ли у вооруженного курдского движения в Турции какие-либо
шансы на успех в краткосрочной и среднесрочной перспективе.
Общим
мнением было то, что таких шансов нет. В результате было решено
сконцентрироваться на работе в Ираке.
Когда
Мехабадская курдская республика, поддерживаемая Советским Союзом, была создана
в декабре 1946 года, Молла Мустафа Барзани был ее главнокомандующим в звании
генерал-майора. Президент Трумэн оказал давление на Москву, в результате чего
Мехабадской республике в 1947 году пришел конец.
Тогда
Барзани вместе с 500 вооруженными мужчинами ушел в Советский Союз через Иран и
Турцию. Когда генерал Касим захватил власть в Ираке, и королевская семья и
члены правительства были казнены, Барзани достиг соглашения с ним и еще раз
вернулся в Ирак. Там он организовал отряды Пешмерга, курдских вооруженных
формирований. Его младший сын Масуд вместе с ним отвечал за военные вопросы. В
последние годы своей жизни, полной непрерывной борьбы, Барзани удалось увидеть,
что курды северного Ирака получили определенные права в автономном регионе.
Таким образом, результаты решений, принятых на той венской встрече, начали
проявляться спустя долгое время.
В Вене
Рузи с удивлением узнал, что турецкий поэт Назым Хикмет приехал в этот город,
чтобы принять участие во Всемирном фестивале молодежи и студентов. Рузи знал
имя Назыма еще с юности. Его стихи публиковались в советских литературных
журналах в 1930-х годах. Рузи любил его как поэта и человека искусства, но не
соглашался с его политическими взглядами. Особенно ему не нравились политически
мотивированные стихи Назыма, где поэт восторгался коллективизацией и восхвалял
до небес советскую компартию и русский пролетариат. По мнению Рузи, они могли
быть хорошо написаны, но их содержание было извращенным.
Назым
впервые приехал в Москву с высокими идеалами в 1921 году, когда интеллектуалы
были все еще опьянены Октябрьской революцией, и во всем мире разгоралась борьба
против колониализма и эксплуатации. До революции Ленин описывал царскую Россию
как самую большую в мире тюрьму народов. Угнетение Центральной Азии царской
Россией было хуже всего того, что европейские колонизаторы делали в Азии и
Африке. Народы Центральной Азии были рабами, лишенными всех естественных
человеческих прав и свобод. Ленин и его коллеги оказали поддержку туркам в их
Войне за независимость, и интеллектуалы Азербайджана, Туркестана и
Башкортостана поддерживали большевиков в первые годы русской революции. Мирсаид
Султан-Галиев в Казани, Ахмет-Заки Валиди Тоган в Башкортостане, Нариман Нариманов
в Азербайджане, и Турар Рыскулов, Файзулла Ходжаев и Акмаль Икрамов в
Туркестане и сотни других прислушались к призывам Ленина и заняли посты в его
партии.
Назым
Хикмет изучал экономику и политологию в Коммунистическом университете
трудящихся Востока, который был создан в Москве в 1921 году. Этот университет
был самым важным из четырех университетов, работающих под покровительством
Коммунистического интернационала. Много лет спустя этому университету дали имя
Патриса Лумумбы, конголезского лидера, который боролся против бельгийского
империализма и добился независимости для своей страны.
Многие
будущие лидеры Африки и Азии учились в университете трудящихся Востока. Среди
них были китаец Лю Шаоци, который следовал линии Москвы, когда возник
китайско-советский раскол, объявил о своей оппозиции Мао и был убит, индийский
коммунист Манабендра Нат Рой, и турки Шевкет Сюрейя Айдемир, Вала Нуреттин и
лидер компартии Исмаил Билен.
До своего
побега из Турции в Советский Союз в 1951 году Назым Хикмет провел большую часть
своей жизни в тюрьме
Рузи
понимал все это и чувствовал уважение к великому поэту и восхищение им. По
мнению Рузи, восстание против несправедливости нужно уважать. Он сам когда-то
одно время работал вместе с нацистами, чтобы бороться против несправедливости,
и разве теперь он не сотрудничал с американцами? Много лет назад он прочитал
«Эпопею Войны за независимость» и сказал сам себе, что что-то в этом роде мог
написать только действительно великий поэт. Назым начал писать эту поэму в 1939
и, доработав ее в трех разных тюрьмах, закончил ее в 1941 году. Это
стихотворение оказало огромное влияние на Рузи.
Рузи
любил строки, которые рассказывали, как люди, живущие в Турции, пришли в
Анатолию из его собственной страны.
Рузи
рассказал поэту историю своей жизни и объяснил, что он теперь жил в США, и что
в борьбе за независимость своей страны он сотрудничал с американцами. Назым не
мог не догадаться, с какой именно американской организацией сотрудничает Рузи.
Рузи мог
видеть, что Назым устал, и что годы, проведенные им в турецких тюрьмах, нанесли
ему серьезный вред
В 1956
году Рузи и его семья переехали в арендованную квартиру в Арлингтоне на берегу
реки Потомак. Именно в это время он познакомился с Алтемуром Кылычем, который
был тогда пресс-атташе турецкого посольства в Вашингтоне.
Алтемур
Кылыч был сыном Али Кылыча, героя турецкой Войны за независимость, настоящее
имя которого было Эмануллахзаде Асаф-бей. Его отец был главным адъютантом
Нури-паши, главнокомандующего Кавказской исламской армией, которая освободила
Азербайджан от армянской оккупации. В 1919 году, когда Али Кылыч готовился
принять участие в борьбе за независимость, которую Энвер-паша начал в
Центральной Азии, он по рекомендации Махмуда Джелаль-бея познакомился в Амасье
с Мустафой Кемаль-пашой, будущим Ататюрком. Он присоединился к движению
национального освобождения, которое начал Мустафа Кемаль, и организовывал силы
борцов за национальную независимость против французов в провинциях Антеп и
Мараш. После Войны за независимость Али Кылыч стал президентом судов, известных
как Трибуналы независимости. Алтемур Кылыч был бухарским узбеком со стороны
матери, и сыном отца, который чувствовал большую любовь к Туркестану.
В первые годы Второй мировой войны Инёню
видел, что немцы захватили всю Европу за короткий период времени и почти дошли
до Москвы, и он сделал проблему тюркских народов вопросом правительственной
политики. Но когда он понял, что немцы проиграют войну, он прекратил эту
политику.
К концу
1944 года, когда стало очевидно, что нацистская Германия проиграет войну,
президент Турции Исмет Инёню отдал приказ об аресте тридцати видных турецких
интеллектуалов, которые хотели независимости для Азербайджана, Туркестана,
Кавказа и земель Идель-Урала и сочувствовали тюркским народам России. Его целью
было показать Сталину, что Турция не интересовалась тюркскими сообществами,
живущими внутри границ Советского Союза
Но не
прошло и пятидесяти лет, как выяснилось, что прав был не Инёню, а Рузи, Фуат
Догу и другие, которые оппонировали ему. Это стало оправданием тем людям,
которые были арестованы и подвергались мучениям на «Суде над расистами и
туранистами», среди них близкие друзья Рузи Алпарслан Тюркеш и Фетхи Теветоглу.
(«Суды
над расистами и туранистами», так называемый «Процесс тюркизма», растянулись на
65 заседаний и длились с 18 мая 1944 по 31 марта 1945 года.
Всего
обвиняемых было тридцать три человека, среди них Фетхи Теветоглу, Фазиль
Хисакджиклы, Нихаль Атсыз, Заки Валиди Тоган и Реха Огуз Тюрккан.
Первым
поводом для процесса послужили события 3 мая 1944 года в Анкаре. В этот день
тысячи националистов и тюркистов в Турции вышли поддержать одного из крупнейших
идеологов тюркизма и туранизма, писателя и поэта Нихаля Атсыза. Через год после
этого события такие идеологи, как сам Атсыз, Заки Валиди, Неждет Санчар, Реха
Огуз Тюрккан и другие впервые отметили этот день - 3 мая - как День Тюркизма.
После 1945 года все тюркисты и тюркские националисты в мире отмечают этот день
как свой праздник. Что касается суда, то тринадцать обвиняемых были оправданы,
но десять оставались под арестом до 26 октября 1945 года. Среди них были
ученый-тюрколог Заки Валиди Тоган, военный Алпарслан Тюркеш, писатель и поэт
Нихаль Атсыз, ученый, юрист и писатель Реха Огуз Тюрккан, врач и писатель Фетхи
Теветоглу и педагог, писатель и философ Неждет Санчар. Все они и в будущем
играли важную роль в турецком правонационалистическом движении, и некоторые из
них поддерживали дружеские отношения с Рузи Назаром. - прим, перев.)
Среди тех, кто предстал перед военным
трибуналом в Стамбуле, был лейтенант Алпарслан Тюркеш. Процесс закончился его
оправданием, и Тюркеш вернулся в армию.
Много лет спустя сам Тюркеш говорил
об этом так:
«Мы
придерживались взгляда, что если коммунистическое правительство будет
сформировано в Турции, то новый режим сдаст Турцию русским. Потому что мы были
свидетелями многих примеров этого. Мы видели, как Чехословакия и Польша попали
в руки Советов, и тот способ, которым Румыния и Венгрия поддались объятьям
Советов. В то время Советы требовали у нас территорию Турции. Вот почему мы
выступили против действий коммунистов. Началась критика, что наша позиция была
нечестной. Туранизм приравнивали к фашизму. Но по прошествии пятидесяти лет
правильность наших взглядов стала очевидной».
ПРИМЕР
ТАКОГО РАСОВО-ПАТРИОТИЧЕСКОГО КАМЛАНИЯ Нихаля Атсыза
«Братьям,
оказавшимся вынужденными проливать кровь за чужую сторону и чужие идеалы!
В эти
дни, читая в газетах о том, как вы по обычаю своих предков, не сгибаясь перед
превосходящими силами противников, бьетесь до последнего патрона, до последней
капли крови, сердце мое обливается кровью. В этой жестокой буре Истории было бы
справедливо, если бы вы бились не под чужими флагами и не за чужую победу, а
под родными тюркскими флагами и за великую тюркскую идею.
Реки
вашей крови и слез, что пролиты за вас, должны были оросить древа победы, что
обрадовали бы ваших славных предков. Ваши и наши предки шли за одними и теми же
вождями в победоносные походы под одними и теми же победоносными знаменами.
Богатыри нашей расы, в меховых бориках, с саблями в ножнах и луками в колчанах,
выросшие в бескрайних степях на мясе и кумысе, соревнуясь в скорости с орлами,
вторгались во вражеские пределы, атаковали с песнями, подобными волчьему вою, и
разносили в пух и прах противников. Хотелось бы вернуться в те славные времена,
но возврата туда нет. Долгими вечерами под луной под музыку кобыза акыны
рассказывали всем о славных походах, храбрых героях и их быстрых конях. Там
мужи барсам, львам и орлам подобны были. Девы солнце- и лунолики. А потом
потухла наша звезда. Распались мы, каждый стал своими делами занят. Беды и
раздоры сменяли друг друга. В мире все испортилось. Однако одно осталось.
Тюркская кровь.
Не
испортилась она за века. Все ту же доблесть и честь она несет. Читая о том, как
по зову крови, вы бьетесь до последнего патрона, последней капли крови, я
вспомнил наше славное прошлое. И не смог бы сказать: эх лучше бы вы так жестоко
не сражались. Эта ярость - зов нашей крови. Поэтому сегодня, когда вы
проливаете кровь на чужой земле, я решил зажечь в вашу честь огонь памяти
(Вечный Огонь). Вы, погибшие под чужими знаменами! Неизвестно, почтят ли вашу
память на кладбищах. И, может быть, ни один поэт не воспоет вашу доблесть. Даже
если не помянут вас ни словом, не зажгут в поминовение ни огонька. Ваши души,
достигнув Небесных Гор, легендарный наш предок Альпер Тонга встретит с
почетными венками, все герои прошлого встретят вас с радостью, и великий герой
из героев Кюр-Шад вам скажет: «Да восславятся ваши раны».
Братья,
бьющиеся до последнего патрона. В мире нет героизма зазря. Ваша вроде бы зря
пролитая кровь завтра восстанет новой зарей. Эти реки крови разбудят спящие
массы, в разобщенных домах разбудят чувство единства и затронут волной сотни
тысяч братьев и подвигнут их на путь Великой Идеи, нашему Красному Яблоку. До
последнего патрона! До последнего коня! Есть ли для вас большая похвала, чем
такие слова чужаков? Ваша история, ваша кровь, ваша раса требует от вас такого
героизма. Если отвернется от нас Всевышний, если сотрет нас с лица Земли,
история скажет: «Их больше нет, но они не отступили». Своей доблестью вы только
подписываете свое бессмертие.
В дни,
когда ваши братья бились на Дарданеллах, ваши сердца были с ними, и вы молились
за нас. Точно так же сегодня мы с вами и молимся за вас. Бейтесь!
До
последнего патрона, до последней капли крови! Даже если это нежеланная чужая
сторона. Нет в этом вреда. В этой разлуке рождается Великое Завтра.
Объединимся
и у подножья Тянь-Шаня с чашами кумыса в руках, зажжем огни памяти в честь
ваших и наших предков.»
Нихаль
Атсыз, 1943 год
Нихаль
Атсыз (1905-1975), выдающийся турецкий писатель, поэт, публицист, идеолог
тюркизма.
В то
время на Ближнем Востоке Советский Союз пытался расширить свое влияние в
арабских странах. Москва создала военные базы в Египте, Сирии и Ираке, таким
образом, Турция оказалась окружена с юга. В Ираке генерал Касим захватил власть
в результате кровопролитного путча в 1959 году и затем подписал договор об
оборонном и экономическом сотрудничестве с Советским Союзом. В 1952 году Турция
была принята в НАТО и тем самым сумела получить гарантию своей безопасности на
случай конфликта с Советским Союзом. Именно в этой ситуации Рузи направили в
Турцию в декабре 1959 года. Он проработал работником разведки в американском
посольстве в Анкаре более одиннадцати лет…
Возможность
того, что Турция могла бы разорвать свой союз с Западом и начать сотрудничать с
Советским Союзом, была настоящим кошмаром для Соединенных Штатов в то время. И
США, и Турция были обеспокоены подписанием военных соглашений между Советским
Союзом и Сирией и Ираком, и последующим созданием советских военных баз в этих
странах
После
того, как военные в 1960 году взяли в свои руки правительственную власть, Селим
Сельчук стал пресс-атташе в Вашингтоне. Он получил эту должность благодаря
Алпарслану Тюркешу, который занимал пост заместителя премьер-министра, хотя на
самом деле он обладал полномочиями премьер-министра. Однако 13 ноября 1960 года
Тюркеш был внезапно отправлен в изгнание в Индию, и Сельчук был снят с своей
должности другими членами комитета в ходе чистки властных структур от друзей
Тюркеша.
Тюркеш
был ключевой фигурой среди офицеров, которые в 1960 году совершили успешный
государственный переворот. Его прозвали «сильный полковник революции». Одна из
самых интересных личностей в турецкой политической жизни за последнее столетие,
он оставил глубокий след в новейшей истории своей страны. Дружба Рузи с ним
продолжалась вплоть до смерти Тюркеша в 1997 году.
Меньше,
чем через шесть месяцев после революции, эти четырнадцать офицеров в Комитете
национального единства, которые были предположительно проамериканскими, были
арестованы другими членами Комитета и высланы из Турции, что было сделано под
маской их назначений «правительственными советниками» в турецкие
дипломатические миссии за границей. Эти четырнадцать человек были «вычищены»
генералом Джемалем Маданоглу, у которого были превосходные отношения с РНП, и
который несколькими годами позже даже был сам вовлечен в неудавшуюся попытку
просоветского переворота. Это, конечно, было бы заблокировано американцами,
если бы США сыграли какую-то роль в перевороте.
19 ноября
1960 года Тюркеша привезли в аэропорт Эсенбога близ Анкары и посадили на
самолет в Индию. Так он был отправлен в ссылку за границу как
«правительственный советник». На следующее утро после ареста Тюркеша его семью
проинформировали, что его любимая лошадь, которая жила в конюшне военной части,
больше не могла содержаться там. Рузи взял на себя ответственность за лошадь и
поселил ее в конюшню Клуба конного спорта Анкары.
Когда
Тюркеш, в конечном счете, возвратился в Турцию в 1963 году, Рузи вернул ему его
лошадь.
Депеша,
написанная послом Уорреном в 1960 году о встрече, которую он провел с
Мендересом, утверждает, что премьер-министр не высказывал возражений и не
создавал каких-либо проблем в связи с делом самолета-разведчика U2, который
взлетел с авиабазы Инджирлик и был вынужден совершить вынужденную
посадку в Советском Союзе
Корни
турецкой разведки уходили на много веков в прошлое. Во времена сельджуков по
совету великого визиря Низама аль-Мулька султану Алп-Арслану (правил в
1063-1072) разведка стала постоянным институтом. Османы на протяжении всей
своей истории уделяли особое внимание разведывательным службам. На последнем
этапе истории Османской империи была создана разведывательная организация в
современном смысле, Te§kilat-i Mahsusa (Специальная организация).
(Te§kilat-i
Mahsusa была организована в первые годы двадцатого века. Она была значительно
более успешна и лучше организована, чем западные секретные службы того же
времени. Она появилась на сорок лет раньше ЦРУ и была первой спецслужбой,
осуществлявшей успешные спецоперации за пределами своей страны. - прим,
автора.)
Эту
традицию продолжило Общество «Каракол» (Karakol Cemiyeti) во время турецкой
Войны за независимость, и позже МАН.
ВОТ. ВСЕ ПО МЕТОДИЧКЕ. У НАС РАЗВЕДЧИКИ, У НИХ – ШПИОНЫ.
Турция располагала хорошими
агентурными сетями на Кавказе, в Центральной Азии, Афганистане и в арабских
странах. Во время Второй мировой войны немцы установили хорошие отношения с
турецкой разведкой и пытались пользоваться ее ресурсами.
Турецкая разведка Контакты между
ЦРУ и разведывательной организацией Турции установились в начале 1950-х годов.
В то время турецкая разведывательная служба носила название МАН или МЕН (МіІІі
Amale Hizmeti или Mill? Emniyet Hizmeti), что в переводе означало «Национальная
служба безопасности».
До того, как Алпарслан Тюркеш
стал заместителем премьер-министра после переворота 27 мая I960, и Зия Селышык,
а затем Фуат Догу последовательно возглавили МАН, турецкая разведка практически
не осуществляла независимые операции, нацеленные на Советы.
После того, как Фуат Догу
возглавил МІТ, он начал операции против Советского Союза, которые были
абсолютно независимы от ЦРУ.
. Он так рассказывал об этом: «Россия
была большой угрозой для безопасности Турции за последние столетия
За двести лет турецко-российских
войн Турция утратила Балканы, Крым, Северный и Южный Кавказ, и Азербайджан, все
они перешли к России
Вся Центральная Азия была
оккупирована царскими войсками. Первая мировая война началась, чтобы разделить
территории Османской империи, прозванной «больным человеком Европы».
По мнению Фуата Догу, Турция
должна была активизировать свои оборонительные мероприятия и укрепить
сотрудничество с Соединенными Штатами, а также начать независимые операции
против Советов, которых требовали ее собственные интересы. У турецкого
государства был ценный опыт в области подрывной и конспиративной работы внутри
Советского Союза, приобретенный еще со времен Османской империи.
НАДО ЖЕ, ОКАЗЫВАЕТСЯ СОВЕТСКИЙ
СОЮЗ СУЩЕСТВОВАЛ ПАРАЛЛЕЛЬНО С ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИЕЙ
До того,
как в 1965 году специальным законом была создана Национальная разведывательная организация
или Mill? istihbarat Te§kilati (MIT), разведывательная служба продолжала
работать как МАН. Главное ее здание располагалось в Анкаре в районе Малтепе. В
то время, когда Фуат Догу в звании полковника штаба стал 27 августа 1962 года
главой МАН, один этаж этого здания в Малтепе использовался сотрудниками ЦРУ в
Анкаре
Главным
среди офицеров разведки в Турции, которыми Рузи восхищался в то время, был Зия
Селышык, который дважды был главой МАН, с 1960 по 1961 и снова в 1964-1965
годах. Селышык работал в Обществе «Каракол» во время турецкой Войны за
независимость, тайно доставляя оружие националистическим войскам в Анатолии.
Эти три
человека, которые дали турецким разведывательным службам национальную и
независимую идентичность, Тюркеш, Селышык и Догу, все были близкими друзьями
Рузи Назара.
Когда
Алпарслан Тюркеш был заместителем премьер-министра, он убедил Джемаля Гюрселя,
главу государства и председателя Комитета национального единства, создать
Институт исследований тюркской культуры в Анкаре и отдел в министерстве
иностранных дел, занимающийся тюрками, живущими вне Турции, и
турками-киприотами. Расходы на исследовательский институт должна была нести
канцелярия премьер-министра. Институт должен был проводить академические
исследования, касающиеся тюркских народов вне Турции и особенно национальных
проблем в Советском Союзе.
Рузи
помогал Догу с институтом и его деятельностью. В конце 1960-х Догу организовал
секретную конференцию в отеле «Мармара» на лесной ферме Ататюрка в предместьях
города. Она стала известна как «Конференция Мармара» и вызвала обеспокоенность
Советов. Научная работа конференции была выполнена институтом. Представители
приехали почти из всех земель тюркского мира, и изнутри Советского Союза, и
извне. Выводы конференции, которые оказались очень четкими, состояли в том, что
Москва не решила национальный вопрос в Советском Союзе, и что нерусские
национальности, живущие в СССР, по-прежнему желали выйти из его состава и
создать свои независимые государства.
В это же
время Фуат Догу помогал организовывать гастроли различных музыкантов в
Советском Союзе, чтобы они могли давать концерты в Азербайджане и Узбекистане.
Среди них была певица Несрин Сипахи. Когда она приехала из Турции в Баку и
Ташкент, то вызвала к себе большой интерес. Команда Догу снова заставила Советы
испытывать неудобства.
Догу
полагал, что нужно готовиться к распаду Советского Союза. По его мнению, тем,
что делало СССР сверхдержавой, были нефть Азербайджана, природный газ
Туркменистана и Узбекистана, пшеница Казахстана, хлопок центральноазиатских
республик, нефть Каспийского моря, и уран, а также другие полезные ископаемые
этих территорий. Разрушение Советского Союза было бы возможно только тогда,
когда эти земли отделятся от него, и именно для достижения этого нужно было
работать. С этой целью он отправлял студентов, чтобы те работали с ведущими
специалистами по Советскому Союзу.
Ни
преемник Догу на должности руководителя МІТ Нуреттин Эрсин, ни глава Офиса
разведки Реджеп Эргюн не обладали такой дальновидностью, как Догу.
Эрсин
даже полагал, что для МІТ было бы пустой тратой времени заниматься
межнациональными проблемами в Советском Союзе. Работа, которая прежде шла
полным ходом, теперь остановилась. Некоторые молодые сотрудники МІТ, на которых
турецкое государство потратило много времени и денег, чтобы обучить их как
экспертов по Советскому Союзу, теперь вынуждены были покинуть Национальную
разведывательную организацию. Когда Советский Союз двадцать лет спустя
распался, и стало понятно, что настоящими причинами этого краха были
национальный вопрос и экономика, правота Фуата Догу была доказана.
Но его
преемники остановили работу, которую он начал, и Турция, таким образом,
оказалась неготовой к распаду советского мира.
Однажды
вечером, когда Рузи был в опере с его дочерью Сильвией, в театр пришли Исмет
Инёню и его жена Мевхибе. Джюнейт Гёкчер устроил так, чтобы они сидели около
него, и после спектакля он пригласил супругов Инёню вместе с Рузи и Сильвией
попить чай у него. Рузи и Инёню побеседовали некоторое время, и Рузи рассказал
ему историю своей жизни. Он говорил о годах в Туркестанском легионе и работе,
которую он сделал недавно. Он сказал, что однажды Советский Союз распадется,
что необходимо быть подготовленным к этому, и что националистическое
сопротивление было все еще живо в Азербайджане и Центральной Азии. На это Инёню
ответил Рузи, что Советский Союз это великая империя, а великие империи не
распадались всего за восемь или десять лет. Нужно только посмотреть на историю
и прошлое, чтобы увидеть это.
- Бросьте
это дело, - сказал он. - К тому времени, когда Советский Союз распадется,
азербайджанцы, туркмены, узбеки, казахи, татары и все другие, которые там
живут, они все уже станут русскими.
Эти слова,
услышанные им от паши, наполнили Рузи чувством глубокого разочарования.
Россия
уступала только Великобритании по активности в разжигании курдской проблемы, и
она прилагала чрезвычайные усилия, чтобы создать этническую проблему внутри
Турции
Рузи
знал, что до и во время Первой мировой войны британцы оказывали поддержку
этнонационалистическим движениям, чтобы разрушить Османскую империю. Курды и
турки фактически веками жили вместе и смешивались между собой в этом регионе.
Различные этнические группы пользовались в Османской империи культурной
автономией, и практически не было никаких курдских восстаний. Столетиями курды
и турки вступали в браки между собой и были взаимосвязаны. После того как
британцы ушли, Россия начала заниматься курдской проблемой.
После
военного переворота 27 мая 1960 года большинство крупных курдских
землевладельцев были арестованы и размещены в лагере около Сиваса. Одним из них
был Киньяс Картал
Однажды
Рузи заметил Карталу, что его имя, Киньяс, было русским, и спросил, почему его
назвали так. Картал рассказал Рузи свою историю. Он был сыном крупного
курдского землевладельца, который был вождем клана Бурукан, и он родился в 1900
году в Грузии. Его отец дал ему имя «Киньяс», т.е. русское слово «князь». Курды
клана Бурукан жили в царской России в Грузии и на Кавказе. У них были серьёзные
проблемы с армянами в регионе, которые получали от российского государства и
армии поддержку, чтобы нападать на курдов, и поэтому курды решили иммигрировать
в Турцию. Одна часть клана обосновалась в Карсе и Игдире, а другая в Ване.
Киньяс
учился в кадетском корпусе в Тифлисе (Тбилиси), а затем окончил русское военное
училище в Баку и прослужил некоторое время офицером в русской армии. Ему
предложили должность в Красной армии, когда она была создана Троцким, но он
чувствовал себя неуютно из-за армянских частей в Красной армии и не принял это
предложение.
КРАСНАЯ АРМИЯ ВИДИМО СОСТОЯЛА СПЛОШЬ ИЗ АРМЯН. ПРОСТО ЖИДО-АРМЯНСКИЙ БОЛЬШЕВИЗМ
Увидев, что его клан мигрировал, Киньяс,
вместе с дочерью русского генерала, влюбившейся в него, сбежал в Турцию в 1922
году. Он обосновался в провинции Ван и стал вождем племени. Его русская невеста
взяла себе имя Лейла, и у них была долгая и счастливая семейная жизнь. Когда в
Турции был принят закон о фамилиях, он взял себе фамилию Картал («орел»). В
1920 его дважды ссылали, но, в конце концов, он возвращался в Ван. После
переворота 1960 года он вошел в Собрание как депутат Партии справедливости от
провинции Ван.
Картал
обычно поддразнивал Рузи: - Будь осторожен, Рузи, не дай им арестовать тебя как
коммуниста за то, что ты говоришь на русском языке. Они не обратят внимания на
то, что ты американский гражданин, они просто бросят тебя в тюрьму.
Киньяс
Картал был твердым сторонником турецкого государства и любил Турцию.
- Если бы Турция не существовала, то
клан Бурукан был бы полностью вырезан армянами. Так как же я мог бы предать
турецкое государство, которому я обязан самим своим существованием? - говорил
он, изливая душу Рузи.
Больше
всего его ранили обвинения, выдвинутые против него, когда его с 485 другими
курдами после переворота 1960 года сослали в лагерь Кабакязи в Сивасе. Киньяс
Картал провел в лагере девять месяцев. Еды, которую давали заключенным, не
хватало для людей, не говоря уже о животных.
Курдских
лидеров обвинили в том, что они служили иностранным идеологиям и государствам,
эксплуатировали религию и злоупотребляли своим влиянием, что они угнетали людей
и заставляли их работать как рабов. Несмотря на все то, что он пережил, его
вера в турецкое правосудие ни разу не поколебалась.
- Турки вполне могут ошибаться, но
эти прекрасные люди однажды поймут свои ошибки и найдут способ исправить их, -
говорил он. Как-то Картал сказал Рузи:
- Это государство сделало меня
членом Собрания и даже президентом Собрания. Когда-то оно определенно признает
свои ошибки, но нужно сказать великим державам, что они не должны вмешиваться в
наши дела.
Рузи
видел, однако, что, если курдская проблема не будет решена, то в будущем она
принесет Турции большие страдания. Официальная политика турецкого государства
основывалась на отрицании существования курдов Рузи
не просто говорил об этом только с Тюркешем, но он также жестко предупреждал
офицеров турецкой разведки. Но ответ, который он получил, привел Рузи в уныние.
Они сказали, что в Турции нет никаких курдов. Они, мол, только «горные турки»..
КОНЕЧНО В ОТНОШЕНИИ КУРДОВ ТУРЦИЯ ДОПУСКАЛА ПРИСКОРБНЫЕ
ОШИБКИ. НО ЭТО НИСКОЛЬКО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО КУРДАМ НЕОБХОДИМО СТАТЬ НЕЗАВИСИМЫМИ-
ОНИ ПРЯМО ВСЕ МЕЧТАЮТ, ДАЖЕ В ТЮРЬМАХ, ЧТОБЫ ЖИТЬ ВМЕСТЕ С ЧУДЕСНЫМИ ТУРКАМИ В
ОДНОМ ГОСУДАРСТВЕ. А ЕСЛИ ПРОТЕСТУЮТ, ТАК ТО ИХ ПОДБИВАЮТ РУССКИЕ КОММУНИСТЫ.
ВОТ УКРАИНЦЫ ПО ОТНОШЕНИЮ К РУССКИМ – СОВСЕМ ДРУГОЕ ДЕЛО
Дикий
естественный пейзаж Центральной Анатолии обладает исключительной красотой.
Тогда эти места еще не были отравлены химическими удобрениями и были раем для
птиц. Казалось, что истинными хозяевами этой дикой природы были утки и гуси,
куропатки, фазаны, горлицы и перепела. Олени и горные козлы блуждали здесь
стадами.
Один
турецкий чиновник, сын богатой семьи, который учился в университете за
границей, сопровождал его в одной охотничьей поездке. Рузи чувствовал себя
очень неловко из-за того, что этот человек смотрел свысока на сельских жителей
и заявлял, что, если они не прогрессируют, то и Турция не достигнет никакого
прогресса. Когда он увидел постель, которую они приготовили для него, он
сказал: - Как мы можем спать в кроватях, которые так воняют?
Однажды в
1965 году Вали Зуннун, глава узбекской редакции Радио «Свобода», позвонил Рузи
и сказал ему, что его мать и сестра сделали радиопередачи по Ташкентскому
радио, адресованные Рузи
ОДНАКО РОДСТВЕННИКИ ВСЕ ЖИВЫ И НЕ РЕПРЕССИРОВАНЫ
Одним из
журналистов, которыми Рузи больше всего восхищался за его интеллект и здравый
смысл, был Абди Ипекчи, редактор либеральной газеты «Мilliyet» («Нация»). Они
встречались много раз. Через девять лет после того, как Рузи уехал, Ипекчи был
убит. Рузи придерживался мнения, что убийство Ипекчи было связано с покушением
на Папу Римского Иоанна Павла II. Информация, которая появилась после распада
Советского Союза, четко показала, что русская секретная служба стояла за
покушением на Папу Римского. Иоанн Павел II поддерживал усилия в Польше,
направленные на выход этой страны из советского блока
(Виновник
покушения на Иоанна Павла II Мехмед Агджа был одним из убийц Абди Ипекчи. -
прим, перев.)
По мнению Рузи, интеллектуалы, которые начинали служить
другой стране, все равно какой, были чрезвычайно опасны и вредны. За те
одиннадцать лет, что он провел в Турции, Рузи с печалью замечал, что многие
турецкие интеллектуалы поступали именно так.
Если бы Турция использовала в своих интересах свой
геополитический потенциал, что она должна была делать, учитывая ее многовековой
опыт, то она могла бы стать одним из самых важных и сильных государств в мире.
Но на взгляд Рузи, одним из самых слабых аспектов турецкого государства было
то, что его институты были открыты для проникновения со стороны зарубежных
стран. По мнению Рузи, турецкие службы безопасности не ощущали эту опасность
так, как они должны были бы ее чувствовать.
Подобно тому, как в последние годы Османской империи
практически в каждом государственном органе были сторонники Великобритании,
России, Франции и Германии, турецкое государство и теперь стояло перед подобной
проблемой.
Вашингтон посчитал, что эта важная фигура Холодной войны
принесет больше пользы, если будет работать против Советов в Германии, и
поэтому Рузи направили в Бонн, тогдашнюю столицу Федеративной Республики
Германии.
В годы его работы в Германии ему давали специальные задания и
в других странах. Он также пережил самые захватывающие и опасные моменты своей
жизни за три недели в Тегеране в 1979, том году, в котором сотрудники
американского посольства в этом городе были взяты в заложники.
31 декабря 1977 года президент Джимми Картер дал в Белом доме
в честь шаха великолепный официальный обед, на котором он сравнил иранскую
монархию с островом мира и стабильности в море, в котором бушевали жестокие
волны. Это было не чем иным, как повторением тех представлений, которые агенты
ЦРУ настойчиво подчеркивали в своих отчетах и исследованиях с 1953 года
действительность очень отличалась от того, что было
представлено в отчетах и исследованиях, которые агенты ЦРУ в Тегеране
отправляли в центральный штаб. Ни в одном из них не было никаких предположений
о том, что шах может столкнуться с проблемами.
В августе 1978 года ЦРУ отправило в Белый дом отчет, который
подчеркивал, что до революции в Иране было все еще очень далеко
Ни одному офицеру ЦРУ даже присниться не могло, что шах
Ирана, который обладал неограниченными финансовыми ресурсами, военной силой и
беспощадной и хорошо укомплектованной разведывательной службой, будет свергнут
старым имамом, и что в Иране будет установлена теократия.
много американских послов и руководителей резидентуры ЦРУ,
поддерживавших светские отношения с шахом. Они все были одурманены его икрой и
шампанским, потеряв способность делать объективный анализ.
Кто-то должен был отправиться из центрального штаба ЦРУ в
Тегеран и поработать там некоторое время. Это было опасное задание, которое
могло бы закончиться смертью, но кто мог бы его выполнить? Рузи был опытным и
храбрым офицером разведки. Он знал этот регион, очень хорошо знал иранцев, их
религиозные обычаи и традиции. И еще он был мусульманином. В организации не
было больше никого, кто мог бы выполнить эту трудную и опасную миссию так же
хорошо, как он.
Когда Рузи был прикомандирован к кризисному комитету, он
полетел из Бонна прямо в Тегеран. Он получил инструкцию прибыть туда под чужим
именем, исследовать ситуацию на месте глазами эксперта, и разработать
спасательную операцию вместе с другими членами комитета. У ЦРУ было два плана
освобождения заложников. Рузи был в центре одного из них, в то время как
главной фигурой другого плана был Тони Мендес, очень талантливый оперативный
техник ЦРУ, специалист по поддельным документам, гриму и маскировке. Много лет
спустя эти события стали темой художественного фильма «Арго». Фильм не
упоминает присутствия Рузи в Тегеране и его роли в операции, но без информации,
которую Рузи собрал на месте, операция Мендеса не могла бы закончиться удачей.
Шести чиновникам Государственного департамента из
американского посольства в Тегеране удалось найти убежище в канадском
посольстве в другой части города. В январе 1980 года ЦРУ смогло спасти эти
шесть человек в результате чрезвычайно успешной операции. Мендес создал в
Голливуде вымышленную кинокомпанию под названием «Шестая студия». Рекламные
объявления на целую страницу появились в «Variety» и «Hollywood Reporter» в
Лос-Анджелесе, и в них говорилось, что начинаются съемки фантастического фильма
под названием «Арго», который будет частично сниматься в Иране. Мендес
подготовил поддельные паспорта и материалы для грима для шести воображаемых
актеров в этом фильме, получил от иранцев необходимую визу для себя и полетел в
Иран. Он зарегистрировался в тегеранском отеле «Шератон» во второй половине дня
в субботу, а в понедельник сел на такси и приехал в канадское посольство. Там
этот сотрудник ЦРУ принялся за работу и смог переделать шесть белых американцев
в африканцев, азиатов и арабов. Маскировка была настолько успешна, что даже им
самим было трудно узнавать друг друга. После этого шесть американцев
использовали свои фальшивые паспорта, чтобы пройти иранский пограничный
контроль и сесть на самолет швейцарской авиакомпании «Swissair», который носил
имя швейцарского кантона Ааргау - поразительно похожее на название
фильма-приманки. Один из этих шести американцев с удивлением сказал Мендесу: -
О, господи, какая идеальная операция
Рузи был первым американским гражданином, который посетил
Тегеран после того, как члены посольства были взяты в заложники. Он
путешествовал по поддельному немецкому паспорту под видом афганского торговца
коврами. В Тегеране он поселился в отеле «Интерконтиненталь», одном из самых
лучших в городе. В отеле осталось очень немного иностранцев, и большинство из
них были журналистами из разных стран кроме США. Многие были немцами, и Рузи
успел подружиться с некоторыми из них.
Иранцы - большие мастера в искусстве миниатюр. Хотя
официальные бумаги в американском посольстве в Тегеране были измельчены в
машинках для уничтожения бумаг, иранцы собрали все маленькие клочки бумаги, как
будто они были мозаикой, и затем прочли все документы. Это означало, что новые
иранские власти знали содержание всей недавней корреспонденции между
посольством и Вашингтоном.
Местом для встреч был книжный магазин в Тегеране. Рузи должен
был класть свои записки, которые внешне были похожи на чистые листочки бумаги,
между страницами одной из книг. После того, как он уезжал, британский агент
брал ту же книгу и забирал
Рузи понял, что военная операция по спасению заложников была
невозможна. За одиннадцать дней он выполнил всю работу, которую от него
требовали.
Иранцы никогда не забывали о том, как премьер-министр их
страны Моссадык национализировал нефть, и как, получив поддержку простых людей
страны, он был свергнут со своего поста в результате путча, за которым стояло
ЦРУ. Рузи долго пытался объяснить руководству ЦРУ, что, в отличие от большей
части Ближнего Востока, Иран не был страной, которая возникла только после
Первой мировой войны. У Ирана была древняя история, и его цивилизация уходила
своими корнями на тысячелетия в прошлое. К Ирану следовало относиться с
уважением.
В это время мэр Ташкента Шукурулла Рахматович Мирсаидов
прибыл в США. Его город, один из самых больших и самых важных в Советском
Союзе, должен был стать побратимом американского города Сиэтла. Мирсаидов
несколько дней пробыл в Сиэтле и затем приехал в Вашингтон как гость советского
посла, который дал обед в его честь. Мирсаидов был очень культурным и хорошо
образованным человеком, и обладал обширными знаниями, особенно в истории
Центральной Азии. Рузи узнал, что он тайно помогал семьям членов узбекской компартии,
которые были арестованы и обвинены в том, что они буржуазные националисты. Он
хотел найти способ встретиться с Мирсаидовым, когда тот был в Вашингтоне.
Рузи был известен властям в Советском Союзе как человек,
который почти полстолетия боролся за распад советской империи и за
независимость центральноазиатских республик.
Советская пресса опубликовала много статей с критикой Рузи, и
в его адрес делались резкие обвинения. Он не знал, согласится ли Мирсаидов
встретиться с ним, но если он согласится, то служащие советского посольства в
Вашингтоне не должны были об этом узнать. Рузи послал маленькую делегацию
узбеков, живущих в США, чтобы приветствовать Мирсаидова
Рузи и Мирсаидов никогда прежде не видели друг друга, но их
встреча походила на встречу двух братьев, разлученных долгие годы.
Мирсаидов и Рузи эмоционально обнялись, каждый из них изо
всех сил старался не показывать другому, что их глаза были полны слез. Они
проговорили много часов, слушая классическую узбекскую музыку и потягивая
напитки. У Рузи была богатая коллекция узбекской музыки, начиная с записей
1920-х годов. Узбекские мелодии обычно меланхоличны, они похожи на стенания
людей, которые перенесли большие мучения. Мирсаидов был удивлен тем, что в
тысячах километров от своей родины он нашел человека, который разлучился со своей
страной почти на половину столетия, и который обладал такой коллекцией. Ни у
кого в Узбекистане не было ничего подобного. Рузи сказал, что именно с помощью
этой музыки он пытался, по крайней мере, частично, смягчить свою ностальгию по
земле, на которой родился.
Шукурулла Мирсаидов родился в 1939 году. Он изучал экономику
в советских университетах и затем еще в молодом возрасте стал членом
Коммунистической партии и сделал карьеру в бюрократии. Как мэр Ташкента, он был
членом правящего класса, и от него можно было бы ожидать, что он является
сторонником системы. Но во время их беседы Рузи смог увидеть, что Мирсаидов
знал все о недавней истории колонизации и о притеснении Центральной Азии
18 мая 1988 года советский профессор-экономист Вячеслав
Дашичев опубликовал статью в «Литературной газете», одной из самых престижных
газет страны.
Дашичев утверждал, что руководство СССР при Брежневе в 1960-х
и 1970-х годах интерпретировало историю неправильно, из-за чего великие державы
мира сформировали коалицию против Советского Союза. Результатом этого стала
гонка вооружений, с которой Советский Союз не мог справиться. Спустя два месяца
после визита Рейгана советский министр иностранных дел Эдуард Шеварднадзе
отказался от политики, которую Советский Союз проводил последние двадцать пять
лет.
Рузи всегда верил, что Советский Союз должен был распасться,
чтобы его страна и его народ смогли вести более достойную жизнь
Весной 1991 года, за шесть месяцев до провозглашения
независимости, узбекское правительство решило провести в Ташкенте конференцию
для международных бизнесменов и инвесторов. Был сформирован организационный
комитет, и были приглашены участники более чем из сорока стран за пределами
Советского Союза. Однако посетители должны были ехать в Узбекистан через
Москву.
Председателем организационного комитета был Шукурулла
Мирсаидов, с которым Рузи познакомился в Вашингтоне в 1988. Тогда он был мэром
Ташкента, но к 1990 году он стал премьер-министром Узбекистана. Даже при том,
что Рузи был приглашен на конференцию Мирсаидовым, он все еще предпочитал
подождать, пока он сможет полететь в Узбекистан прямым рейсом. Он отправил
вместо себя своего сына Эркина. В Ташкенте Эркина встретили друзья Рузи, и
после конференции он поехал в гости к своим родственникам в Ташкенте. Они были
удивлены, узнав, что Эркин отлично знал улицы и дома Ташкента и даже обладал
подробной информацией о Ферганском оросительном канале.
Узбекистан провозгласил независимость в сентябре 1991 года,
но Вашингтон затягивал его признание. В начале 1992 года узбекское
правительство попросило Рузи о помощи. Это должно было стать одной из последних
операций Рузи.
Многочисленная толпа приветствовала Рузи в аэропорту
Ташкента. Сотни людей приехали, чтобы встретить его, среди них самые известные
поэты, авторы, художники и политики, а также преподаватели и студенты. Ислам
Каримов, президент Узбекистана, послал своего главного советника, чтобы
приветствовать Рузи. Как только Рузи вышел из самолета, он со слезами на глазах
поцеловал землю страны, в которой он отсутствовал в течение пятидесяти лет, и
поблагодарил Бога.
Рузи встретили его родственники, некоторые из его друзей
детства, которые были еще живы, и выдающиеся люди города. Когда он приехал в дом, животные были принесены в жертву.
Белоснежные занавесы украсили его путь, и шелковые ткани были расстелены на
земле. Рузи пришел в дом, где началась его жизнь
Рузи Назар умер в турецком городе Сиде 30 апреля 2015 года.
Ему было 98 лет.
ХАРАКТЕРНО, ЧТО НЕСМОТРЯ НА ПРЕТЕНЗИИ НА ТЮРКО-ТУРАНСКОЕ
ЕДИНСТВО ОТ ГИМАЛАЕВ ДО КРЫМА РУЗИ НАЗАР ОБЩАЕТСЯ БОЛЬШЕ С УЗБЕКАМИ, ПРИЧЕМ
ИМЕННО С ЗЕМЛЯКАМИ. И ВСТРЕЧАЮТ ЕГО ИМЕННО В УЗБЕКИСТАНЕ. Т.Е. АМЕРИКАНСКИЕ
ХОЗЯЕВА ПОЧЕМУ-ТО ИДУТ ПО ПУТИ РУССКИХ КОММУНИСТОВ- ДЕЛЯТ ВЕЛИКИЙ ТУРАН ПО ГРАНИЦАМ СОВЕТСКИХ
РЕСПУБЛИК.
СТОИТ ЗАМЕТИТЬ, ЧТО РУЗИ НАЗАРА УЖЕ НЕ ИНТЕРЕСУЕТ
СОСТОЯНИЕ ДЕМОКРАТИИ В НЕЗАВИСИМОМ УЗБЕКИСТАНЕ, ГЛАВНОЕ НАЗНАЧЕНИЕ УЗБЕКСКОГО
НАРОДА БЫТЬ ГОТОВЫМ К БОРЬБЕ ПРОТИВ РОССИИ В КАЧЕСТВЕ ПУШЕЧНОГО МЯСА.
ТАКЖЕ ОТМЕТИМ, ЧТО НЕСМОТРЯ НА ПОСТОЯННОЕ БЕСПОКОЙСТВО О
ГЕНОЦИДЕ И РЕПРЕССИЯХ ПРОТИВ ТЮРОК И УЗБЕКОВ СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ НЕ ТРОНУЛА
РОДСТВЕННИКОВ РУЗИ НАЗАРА И ОН ДАЖЕ ВЕРНУЛСЯ В СВОЙ РОДНОЙ ДОМ В 1992Г.
Пулат Ахунов: Мысли и принципы Рузи Назара в контексте
истории 06.05.2015Международное информационное агентство «Фергана», май 2015.
Когда я встречался и беседовал с Рузи-ака, он сказал слова, с
которыми я не мог согласиться. Он утверждал, что мы, узбекские демократы,
неправильно оцениваем значение независимости Узбекистана, и вместо того, чтобы
поддерживать руководство страны, критикуем и боремся против него. На мои
аргументы о том, что страна является авторитарной и по-прежнему полностью
контролируется Москвой, он заявлял, что именно поэтому всем нам надо
безоговорочно поддерживать Ислама Каримова и уже сегодня готовиться к будущей
конфронтации с Россией.
А. Ходжаев Источник: http://ca-dialog.org/ruzynazr/
Р. Назар родился 1 января 1917 года в Маргилане, был
свидетелем, как известно, далеко не бескровного подчинения всей Средней Азии
большевистской власти в Москве. В 1941 году, оказавшись из-за болезни глаз в
Одессе, он попал в плен войскам гитлеровской Германии.
Мне кажется, что посещение своей Родины и достаточно
подробное изучение жизни населения, громадные преобразования, которые произошли
в Ташкенте, в Ферганской долине, в других уголках республики заметно изменили
мнения о якобы «колониальном» положении Узбекистана в составе СССР, о
положительных тенденциях в социалистическом развитии нашего края. Советского
Союза уже не было, не было и прямой зависимости от России, которая тяготила его
ранее. Он сам, по своей инициативе, стал утверждать, что социализм принёс его
народу очень много полезного и созидательного, только Туркестан все равно
должен быть самостоятельным и суверенным. Более того, меня поразила его
переоценка роли и личности Сталина, на что бесспорное влияние оказали 2 тома
книги Владимира Карпова. Признаюсь, к тому времени у меня ещё не было
возможности приобрести книгу нашего знаменитого земляка, Героя Советского
Союза, доросшего до уровня председателя Союза писателей России. А Р. Назар уже
имел её и тщательно проанализировал. Мне кажется, он пришёл к выводу, что
коммунистические идеи были плодотворными, но им помешали враги СССР и
большевистские методы управления страной.
Михаил Калишевский Источник:
http://www.fergananews.com/articles/6778
Вопрос о пантюркизме рассматривался немцами в двух ракурсах.
Пантюркизм интересовал Германию, в первую очередь, как средство, способное
вдохновить тюркоязычные народы СССР на борьбу с «русско-еврейским коммунизмом».
К тому же, как считали в Берлине, определенная поддержка пантюркизма могла бы
также помочь вовлечению Турции в орбиту интересов Германии, и на этот счет в
Анкаре были установлены контакты с рядом турецких политиков-пантюркистов,
например, с братом небезызвестного Энвера-паши - Нурипашой. С ним, в частности,
обсуждались возможности сотрудничества в деле формирования воинских частей из
советских тюрков. Однако в целом пантуранистская идея вызывала у Германии
опасения - немцы не очень хотели создавать большие государственные объединения,
которые могли бы приобрести «излишнюю» силу.
С другой стороны, считалось, что для Германии гораздо
выгоднее сделать акцент на поддержку панисламистского движения, а не
пантюркистского. Этой же точки зрения придерживался и Вели Каюм - видный
политэмигрант из Бухары, претендовавший на лидерство среди туркестанских
эмигрантов. В материалах, представленных Вели Каюмом германскому руководству,
указывалось на необходимость не только не поддерживать, но даже бороться против
пантюркизма в его «чисто турецком» варианте, ставившего задачу объединения
тюрков под протекторатом Турции. Это могло привести, по убеждению Каюма, к
усилению не слишком желательного для Германии турецкого влияния, так как Турция
не могла быть последовательным союзником немцев. Германии, как предлагал Каюм,
было бы выгоднее, в пику Великобритании, опять же делать упор на «защиту
ислама». В общем, было решено все же сильнее «педалировать» панисламизм, прежде
всего, в антибританских целях.
Приказ о формировании частей под названием «Восточные
легионы» был отдан германским верховным командованием 30 декабря 1941 года
формируя «Восточные легионы», германское командование не
особо утруждало себя этнографическими тонкостями. Все зачастую совершенно
разные народы и народности немцы объединяли только под двумя собирательными
названиями: «кавказцы» - те, кто жил по обеим сторонам Большого Кавказского
Хребта, и «туркмены», под которыми подразумевались все азиатские народы от
Волги и до самых отдаленных степей Центральной Азии.
В конце августа 1941 года была начата работа специальной
комиссии Ostministerium, которая отделила тюркских военнопленных. Именно тюрки
СССР, по мнению немецкого руководства, из всех «азиатов» были наиболее
враждебно настроены к советской власти.
В течение первой половины 1942 года были сформированы шесть
«Восточных легионов», полностью интегрированных в состав вермахта и
размещавшихся в Польше
также находилась школа для подготовки унтер-офицерского
состава («группенфюреров») и офицеров («цугфюреров» и «компанифюреров», что
соответствовало званию лейтенантов и обер-лейтенантов). Выше командиров рот (да
и то довольно редких) представители восточных народов не поднимались -
командовали исключительно немцы
Туркестанский легион, как и другие «Восточные легионы»
(Мусульмано-Кавказский, позднее - Азербайджанский, Северокавказский,
Волжско-Татарский, Грузинский, Армянский), никогда не являлся единой и
отдельной воинской частью, все подразделения которой воевали бы вместе на
каком-либо определенном участке фронта. Не было у него и единого командования.
Собственно, «легионом» была только база формирования и подготовки отдельных
частей (батальонов) в Легионово. Как только они завершали подготовку в Польше,
их по отдельности отправляли на фронт - причем в разные места. Так что как
единое целое Туркестанский легион, в отличие, скажем, от европейских легионов
вермахта и СС, существовал только на бумаге.
Всего же в Польше было сформировано 14 батальонов
Туркестанского легиона (Азербайджанского - 8, Северокавказского - 7,
Грузинского - 8, Армянского - 9, Волжско-татарского - 7, общая численность всех
батальонов - свыше 50.000 человек).
В мае 1942 года в украинском Миргороде, на базе 162-й
пехотной дивизии вермахта, было организовано подразделение по подготовке
восточных войск во главе с известным специалистом по Центральной Азии,
генерал-майором и профессором Оскаром Риттером фон Нидермайером. В мае 1943
года это подразделение получило название 162-й туркестанской дивизии (хотя
служили там не только туркестанцы). Большинство батальонов, прошедших
подготовку в 162-й дивизии, не получали своего номера, как это было в Польше.
Им присваивался номер того батальона и того германского полка (через дробь), в
состав которых их включали.
Значительная часть выходцев из Средней Азии служила также в
различных вспомогательных подразделениях, действовавших в германском тылу.
Среди них выделяется бригада «ВоІІег», состоявшая из четырех «туркменских»
рабочих батальонов и одного запасного батальона (всего 20.000 человек).
Известно, что, по меньшей мере, шесть туркестанских
батальонов участвовали в наступлении германской армии на Кавказ в 1942-43
годах. С сентября 1942 года по январь 1943 года на астраханском направлении в
подчинении 16-й моторизованной дивизии находились 450, 782 и 811-й
туркестанские батальоны. В приказе командования 16-й дивизии от 7 января 1943
года отмечались заслуги именно этих батальонов
В 1943 году немцы сформировали самостоятельное
спецподразделение «Алаш» под командованием А.Агаева, которое готовили для
заброски в Казахстан с диверсионным заданием. 3 и 6 мая 1944 года две боевые
группы «Алаша» десантировались в Жилокасинском районе Гурьевской области
Между тем, внутри среднеазиатских частей назревал кризис в
отношениях с немецким личным составом. Степень доверия немцев к своим
туркестанским «союзникам» отражает хотя бы тот факт, что в той же 162-й
пехотной дивизии из одиннадцати тысяч человек пять тысяч были немецкими
военнослужащими, то есть каждый второй «туркестанец» был немцем. Почти полное
отсутствие во всех тюркских батальонах офицерского состава из тюрков рождало
чувство национального унижения, которое усугублялось пренебрежением, грубостью,
а то и прямыми издевательствами со стороны немецких командиров. В своей
докладной записке командованию уже упоминавшийся командир 450-го батальона
Майер-Мадер писал, что немецкие офицеры не понимают ни языка тюрков, ни
«азиатского менталитета», а потому в батальонах «отсутствует внутренний
стержень».
К осени 1943 года пропасть в отношениях с немецкими
сослуживцами стала такой большой, что туркестанцы начали открыто выражать свое
недовольство.
Доходило до убийств, к тому же легионеры становились все
более податливы советской пропаганде.
Германское командование и само стало весьма подозрительно
относиться к восточным войскам из-за роста дезертирства и случаев перехода на
сторону противника
. Большинство частей Туркестанского легиона перебросили во
Францию в декабре того же года.
Определенное число среднеазиатов служило в так называемых
«мусульманских частях СС», в частности, в Восточно-мусульманском полку СС
(Ostmuselmanische SS-Regiment), сформированном в январе 1944 годЭта часть была
создана по благословению великого муфтия Иерусалима Амина аль-Хуссейни. Данный
деятель, кстати, дядя Ясира Арафата, являлся давним поклонником Гитлера (в
основном на почве юдофобства), имел тесные связи с нацистами еще с 1930-х
годов, в начале войны бежал из подмандатной Великобритании Палестины и обосновался
в Берлине.
При его непосредственном участии формировалась мусульманская
часть «Восточных легионов», а также укомплектованные боснийскими мусульманами
дивизии Ваффен СС «Handschar» и «Ката» и албанская дивизия Ваффен СС
«Skanderbeg». Не обошлось без муфтия и создание арабских частей Африканского
корпуса Роммеля, которые были объединены под названием «Legion Freies Arabien».
После разгрома Германии он был внесен югославскими властями в
список нацистских преступников, но Лига арабских стран обратилась к маршалу
Тито с просьбой не настаивать на выдаче муфтия, который в тот момент находился
в руках французских властей. Тито пошел навстречу, Аль-Хусейни вынесли заочный
приговор, и в 1946 году он прибыл в Каир. Там он и умер в 1974 году, до
последнего дня призывая к уничтожению Израиля со всем его населением.а
при организации восточно-мусульманских эсэсовских
подразделений пока пришлось ограничиться одним полком, куда влились
расформированные мусульманские части вермахта: 450-й и 1/94 туркестанские
батальоны, а также 480-й азербайджанский батальон (всего около трех тысяч
человек).
В феврале 1944 года полк был переброшен в Белоруссию, где
стал известен своей жестокостью и недисциплинированностью. Позже он был
отправлен в Польшу, где аналогично «прославился» при подавлении Варшавского
восстания. Во время восстания в Словакии больше половины полка дезертировало,
30 декабря 1944 года из его остатков был сформирован Азербайджанский полк СС.
В феврале 1945 года в состав этого полка были включены части
расформированной Татарской горной бригады войск СС (Waffen-Gebirgs-Brigade der
SS Tatar Nr.l) - создана в мае 1944 года на базе крымско-татарского
формирования СС, пополненного представителями других мусульманских народов
СССР, в том числе среднеазиатами (всего 3,5 тысяч человек). Получившееся
Восточнотюркское соединение СС (Ostturkischer Waffenverband der SS)
численностью в 8,5 тысяч человек перевели в Австрию. Там оно и оставалось до
конца войны, являясь базой для формирования эсэсовской дивизии «Neue
Turkistan», которая, однако, так и не появилась.
19 ноября
1944 года ставка главного командования сухопутных сил вермахта разослала
ориентировку, в которой объявлялся новый состав Туркестанского комитета,
реформированного по инициативе Гиммлера: президент - Вели Каюмхан, генеральный
секретарь - Карие Канатбай, члены: капитан Баймирза Хаит, гауптштурмфюрер СС
Баки Абдуразан, оберштурмфюрер СС Гулям Алим, унтерштурмфюрер СС Анаяв Кодшам и
несколько гражданских лиц. Была создана специальная школа пропагандистов
Mulla-Schule - выпускников направляли в воинские части в роли проповедников
ислама призывать легионеров к борьбе против неверных. Эти «муллы» изучали в
школе историю ислама, Коран, основные постулаты национал-социализма.
Баймирза Хаит, занимавший в Комитете пост военного министра,
называл цифру в 181.402 легионера. Большинство экспертов сходятся на том, что
число среднеазиатов, воевавших в составе вермахта и СС, колеблется на уровне
200.000.
среднеазиатов, в отличие от прибалтов и жителей Западной
Украины и Западной Белоруссии, союзники признавали гражданами СССР, а потому
безоговорочно возвращали
Так в Алма-Ате был устроен показательный суд над 600
легионерами. Весьма характерно, что в числе главных обвинений были якобы
имевшиеся связи с Мустафой Чокаем.
Совсем неплохо пошли дела у Вели Каюма. Вплоть до апреля 1945
года он занимался выполнением заданий Гиммлера. После капитуляции Германии ему
пришлось некоторое время посидеть в лагере для интернированных, но вскоре он
вышел оттуда и остался во главе Туркестанского комитета, сотрудничая с
британскими и американскими оккупационными властями. Затем осел в ФРГ, но
посещал Турцию, Саудовскую Аравию, другие страны, где пропагандировал идею
единого Туркестана.
