М. ПАВЛОВИЧ (М. Вельтман) МИРОВАЯ ВОЙНА 1914-1918 Г.Г.

 

М. ПАВЛОВИЧ (М. Вельтман) МИРОВАЯ ВОЙНА 1914-1918 Г.Г.

ГРЯДУЩИЕ ВОЙНЫ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЕНИНГРАД 1925

безумная гонка из-за вооружений имеет свою страшную логику и совсем непохожа на гонку жокеев на скачках. На этих скачках, когда всадник, мчащийся впереди, замечает, что позади идущий начинает его обгонять, он напрягает свои последние силы и старается сохранить дистанцию между своей лошадью и лошадью соперника, чтобы прибыть раньше к цели. В случае неудачи приходится подчиниться судьбе и потерять первый приз. В гонке вооружений дело всегда кончается роковым финалом

вот что знаменитый английский романист Уэльс, автор «Войны миров» и других нашумевших произведений, писал в предисловии к «Иллюстрированной войне» о роли германской военной индустрии в мировой войне:

«Прусский империализм в течение сорока лет являлся чумой для всей Европы. И эта чума с каждым днем принимала все более опасный характер. Германские государственные деятели, германские профессора открыто проповедывали циничную доктрину господства силы над правом и хвастливо подчеркивали, что «кровь и железо» явились цементом германского единства... Вся Германия заражена этим преклонением перед грубой силой, этим политическим материализмом... Рядом с императором над всей Германией господствует фирма Круппа, эта вторая голова германского генерального штаба. На ступенях самого трона расположился трест вооружений, эта организованная разбойничья банда, которая в своей ненасытной жажде новых и новых барышей подкапывается под основы всей цивилизации, грозит культуре и безопасности государств, вдохновляет национальную литературу и развращает своим тлетворным влиянием университеты и школы.

«Мы увидели слишком поздно, что человечество совершило безумный акт, позволив частным предприятиям извлекать свои барыши из подготовления к войне...

в войне 1914 года Германия, опередившая по организации и вооружению, быстроте мобилизации и т. д. своей армии Россию и Францию, которые начинают уже нагонять ее, первая бросается на своих соперников и, таким образом, своим нападением начинает мировую войну 1914 —1918 г.г.

Германия начала войну летом 1914 г. не потому, что она была вполне готова к победоносной войне с Антантой, а потому, что дольше ждать ей нельзя было, если она желала сохранить свое положение сильнейшей державы, имеющей право наступать другому на ноги. Уже в апреле 1913 г. военный сотрудник «Речи» доказывал, что война вспыхнет не позже весны 1914 года. Другие специалисты, изучавшие вопрос о моменте взрыва мировой войны, одни за год, другие за 1/2 года до начала войны 1914 —1918 г.г.. также доказывали, что Германия начнет войну не позже весны или лета 1914 г., ибо с 1915 г. перевес сил начнет решительно склоняться на сторону Антанты. «Весна 1914 г. явится кульминационным пунктом военного могущества Германии, а после весны 1914 г. соотношение морских сил Германии и Англии, как и соотношение сухопутных сил Германии и ее союзников, с одной стороны, России и Франции — с другой, начнет изменяться не в пользу Германии, а потому последняя не пожелает «упустить время»—доказывали те. кто уже в 1913 г. предсказывал неизбежность войны в середине или конце 1914 г.

История турецкого займа, реализованного в Париже в апреле 1914 г., т.-е. за три месяца до великой европейской войны, крайне характерна и в том отношении, что этот заем пошел на пользу немецким банкам. Дело в том, что перед реализацией этого займа во Франции турецкий министр финансов Джавид-бей получил в расчете на этот заем 75 милл. франков авансом от берлинских банкиров. Эта сумма — и это условие было выговорено в договоре о займе — была немедленно уплачена немцам из миллионов, полученных во Франции

в 1893 г. Жорж Кошери в своем докладе французской палате депутатов констатировал тот факт, что в условиях непрерывного развития современной военной техники оборудование военных заводов по последнему слову науки становится все более непосильным, для государства

51 корпус, вместо 25, которых ожидала Франция, бросились на страну и были побеждены.

Китоловы пользуются для своей охоты особого рода гарпунами, на которых порой вырезывается имя барки, откуда было брошено оружие.

Ибо иногда чудовище не умирает тотчас и продолжает, хотя и смертельно раненое, бродить по океану, пока, наконец, через шесть, семь месяцев, другие рыбаки не находят его уже в состоянии трупа, выброшенным на берег. Тогда надпись на гарпуне указывает на имя того, кто убил кита и кому принадлежит право эксплоатировать его труп. Это — неоспоримое свидетельство в пользу принадлежности убитого кита счастливому патрону барки, откуда был брошен гарпун.

И вот немецкая армия получила этот смертельный удар гарпуном, и называется этот удар «битвой на Марне». Именно в эти дни и на этом фронте решились судьбы Европы.

В течение первых двух лет войны многие французы, а порой и некоторые англичане, с недоумением ставили вопрос: почему при наличности трех миллионов волонтеров, которыми располагала Великобритания, согласно официальным данным, английская армия во Франции занимает ничтожную часть фронта?

Известно, что на 20-й месяц войны английские войска занимали во Франции фронт всего в два раза длиннее маленькой бельгийской армии и в д.е с я т е р о меньше фронта французской армии.

В апреле 1915 г. английская армии занимала всего 31 милю, в то время как Французская — 543 мили.

В июле 1914 г., т.-е. в момент объявления войны, английская армия, так называемая полевая или экспедиционная армия (Field Force или Expeditionary Force), насчитывала всего 239.000 солдат и 12.000 офицеров. Когда неожиданно эта' сравнительно маленькая армия развернулась в 1V2, а затем в 3-миллионную the new king’s army (новую королевскую армию), когда из 6 дивизий, первоначально высадившихся во Франции, образовалось быстро сначала 12, потом 24, затем 36, наконец, 100 дивизий, английской промышленности пришлось до основания перевернуть все свое производство и произвести настоящую революцию

Лишь постепенно, при помощи французских и швейцарских инженеров, удалось и в Англии уже на 2-й год войны создать многочисленные кадры промышленной армии для производства всего необходимого боевого снаряжения и амуниции, в которых нуждались многочисленные английские дивизии

в первые шесть месяцев кампании (т.-е. в 1914 г.) воюющие стороны, вместе взятые, расходовали ежедневно, по вычислениям одного немецкого артиллерийского офицера, приблизительно до тридцати м и л л и о н о в патронов в день. Что касается артиллерийских снарядов, одна Германия расходовала ежедневно на обоих фронтах в течение этого периода по 150.000 снарядов.

Между тем в первые месяцы войны английская индустрия изготовляла всего 10.000 снарядов в месяц, в то время как австро-германская приготовляла 250.000

снарядов в день, т.-е. 7.500.000 в месяц. Иначе говоря, в первые месяцы войны Англия, эта вторая по развитию своей металлургической индустрии страна в Европе, изготовляла в 750 раз меньше, чем обе центральные державы.

Когда в боях на линии Дунаец — Горлице в мае 1915 г., — в боях, предшествовавших отступлению русских войск к Сану и очищению Галиции, — немецкие войска неожиданно выпустили только за четыре часа наиболее энергичной бомбардировки, предшествовавшей штурму против нашей 3-й армии, 700.000 снарядов, русское официальное сообщение, опубликованное в нашей и европейской прессе), объяснило этот казавшийся экстраординарным эпизод тем обстоятельством, что немцы использовали в этих битвах все свои запасы снарядов, находившиеся в Кракове и нескольких других крепостях. Вся французская и английская пресса подхватила это объяснение и обстоятельно комментировала его. Русская пресса сообщала, что 700.000 снарядов, выпущенных немцами только за 4 часа против нашей 3-й армии, представляют собой груз, который для своей доставки требовал значительно более 1.000 вагонов. Это количество снарядов в 2 раза превосходит «большой боевой» комплект большой и хорошо снабженной крепости, рассчитанный на полугодовую осаду* 2). В общем, при атаке русских крепостей на линии Дунаец — Горлице неприятель затратил по 10 снарядов среднего калибра весом около 20 пудов на каждого нашего стрелка, занимающего 1/2 шага по фронту окопа.

250.000 снарядов в день — одной этой цифры было достаточно, чтобы понять все события нынешней войны, но союзникам понадобилось целых десять месяцев, чтобы узнать этот простой факт и затем осмыслить его

хлопок был объявлен военной контрабандой 22 августа 1915 г., т.-е. через год после начала войны);

«Снаряды, которыми германцы били из дальнобойных орудий по ковенским фортам, весили каждый по 24 пуда. Это — вес хорошего быка. И когда такой стальной бык летел из-за двадцати верст, то не только воздух гудел, — земля дрожала под ногами.

«По окончании обстрела намеченного места они бросали туда, иа могилу, последний похоронный снаряд. Словно ставили там крест. Снаряд этот был, очевидно, сигнальным. Служил знаком для соседних батарей, что здесь делать больше нечего. Он начинен каким-то особым составом, который при взрыве дает густые клубы черного дыма, взметая их столбом, видимым за много верст.

эта попытка последовать за немцами в Бельгию и решить здесь участь кампании была сделана Французскими войсками при Шарлеруа

Это вторжение немецких полчищ во Францию явилось результатом несчастной для англо-французских войск битвы при Шарлеруа, где союзная армия оказалась буквально подавленной прекрасным техническим и материальным оборудованием немецкой армии, огнем ее тяжелой артиллерии, ее автомобильных пушек, ее многочисленных пулеметов. Даже в области авиации, относительно которой чуть ли не вся Европа была убеждена в том, что французы сильнее немцев, последние оказались несравненно могущественнее своих противников. И многие раненые артиллеристы, вернувшиеся после битвы при Шарлеруа, рассказывали, какое глубокое разочарование и тревогу испытывали они, видя в момент битвы над своими головами немецкие аэропланы, которые безнаказанно, не тревожимые никем, определяли расположение французских и английских батарей и давали возможность немецкой тяжелой артиллерии с дальнего расстояния уничтожить пресловутые орудия калибра 75 мм.

Я уже рассказывал в другом месте, какое сильное впечатление на многих французских офицеров и солдат производили германские войска в первый период войны. Раненые рассказывали, что германские колонны, идущие в атаку, представляли собою нечто вроде движущейся крепости, изрыгающей из себя всепожирающий огонь. Это была лавина, приводимая в движение могучим механизмом, фаланга Филиппа Македонского, возрожденная в новой форме в соответствии с условиями современного боя

/У Круппа/ Вдова рабочего получает в качестве пенсии половину заработка покойного мужа и 75 на каждого ребенка. Сироты получают 7S заработка отца, какое бы ни было их число.

ведет свое историческое начало от Фридриха Круппа, умершего в бедности. Он первый стал заниматься вопросом о стали, но его изыскания не шли дальше теоретических открытий. Его сын, Альфред, родившийся в 1812 г., был более отца наделен практическими талантами. Скоро после того, как сын взял в свои руки дело отца, маленькая мастерская, где в 1827 г. работало всего 6 человек, превратилась в большей завод, занимавший в 1845 году 130 человек — большое для той эпохи количество персонала. В 1847 г. Альфред Крупп соорудил первую пушечку из литой стали весом в 3 фунта. Его попытка убедить прусское правительство обзавестись стальной артиллерией не увенчалась успехом. Тогда Крупп, как истый родоначальник пушечной династии, как настоящий праотец будущего интернационального треста вооружений, — треста, для которого главным девизом является принцип: «Где дивиденд, там и отечество». — предложил свое открытие французскому правительству. В 1849 г. французское правительство одобрило изыскания Альфреда Круппа и вступило с ним письменно в переговоры по поводу его опытов. После этого пушечная карьера Круппа была уже обеспечена. В 1851 г. Крупп экспонировал на Лондонской выставке первую пушку из литой стали. Эта выставка сделала имя Круппа известным во всей Европе.

Через десять лет — в 1861 г. — прусский принц заказывает Круппу 300 полевых пушек.

Известно, что многие инженеры Круппа в течение последних десятилетий перешли к Эргарту, уверенные, что здесь они скорее сумеют применить свои способности к изобретениям, именно потому, что фирма Круппа, благодаря поддержке династии, пользовалась известного рода монополией в военных заказах империи или, во всяком случае, получала львиную долю этих заказов; ее заводы в некоторых отношениях отставали от других заводов Германии, более смело шедших по пути новоизобретений. Гидравлические тормоза, изобретенные Эргартом, его способы изготовления снарядов играли большую роль в развитии современной артиллерии

Тиссен долгое время не мог добиться заказов от правительства не только на пушки, но и на поставку железных мостов, рельсов и т. д.;

Благодаря поддержке со стороны центра, .Тиссен, пользовавшийся большим влиянием в католических кругах Германии в виду его громадных пожертвований на церковные дела, добился того, что вопрос об исключительном и «скандальном» предоставлении всех правительственных заказов Круппу был поставлен в рейхстаге в 1903г.

На выставке в Дюссельдорфе Эргарт экспонировал удивительные вещи, которые могли бы разубедить самого предубежденного человека. Явился император, остался в павильоне Круппа и даже не вошел в отделение, где были поставлены экспонаты Эргарта

.обстоятельствах на заводах Круппа оказалось по окончании мобилизации на 39.000 рабочих больше, чем было накануне войны. Мобилизация индустриальная и мобилизация военная были начаты в Германии о д и о в р е м е и н о, чего не было сделано ни в России, ни в Англии, ни во Франции.

даже в мае 1915 г., т.-е. через 10 месяцев после начала военных действий, англичане были в состоянии отвечать на 250.000 снарядов, которые немцы выбрасывали ежедневно, всего 2.200 больших снарядов и 13.000 шрапнелей

«Только пушки, — говорит Лепелетье, — позволили французам отразить английских стрелков, несмотря на то, что на стороне последних было превосходство численности и дисциплины, и таким образом Франция XVI века освободилась от английского нашествия»

В отличие от крупповских заводов в Эссене, возникших лишь в XIX веке, пушечный завод в Крезо более давнего происхождения Уже при Людовике XVI в Крезо существовал металлургический завод, который производил чугун для пушек. В государственных архивах мы находим протоколы об испытании в 1788 г., т.-е. накануне Революции, пушки в 36 миллиметров, вылитой из металла, приготовленного на заводе Крезо в замену металла, привозившегося до сих пор из Англии. Испытание дало прекрасные результаты. Это был первый заказ на изготовление пушек, полученный заводом Крезо. Накануне Революции на пушечном заводе в Крезо работало 1.500 человек.

Маркс с удивлением писал о паровом молоте Nasmyth’a (Нэсмис), весившем 6 тонн и падавшем перпендикулярно с высоты 7 футов на наковальню в 36 тонн: «Он играючи превращает в порошок гранитную глыбу и в то ate время способен вбивать гвозди последовательными легкими толчками в мягкое дерево». (К. Маркс.«Капитал», т. I, стр. 312.) Наковальня, на которую падает молот в Крезо, весит не 36 тонн, а 500 тонн, и тяжелый молот, падающий на эту наковальню, молот, который сам Тор не мог бы раскачать, способен не только вбивать гвозди в мягкое дерево, а совершать настоящие чудеса, изумляющие посетителей. Этот страшный молот разбивает скорлупу ореха, не раздавливая зерна, дробит стекло на карманных часах, не затрагивая стрелок

некоторые французские военные заводы, как многие другие французские промышленные предприятия, держат крепко в своих руках свои акции и не выпускают их на биржевой рынок. Само собой разумеется, что какая-нибудь старая фирма, вроде Крезо, происхождение которой восходит к XVI столетию, а первые правительственные заказы на изготовление пушек к 1787 г., имеет за собой более солидную и самостоятельную финансовую базу, в форме наследственно передаваемых из рода в род капиталов *), чем фирма Круппа,

Когда первые неприятельские уланские разъезды появились на нашей границе и стало известным, что северные области не будут отстаиваться нашими войсками, было сделано распоряжение, по которому все мужчины в возрасте от 17 до 49 лет должны покинуть данные города.

В этот момент я находился в Лилле. Поздно вечером громадная толпа мужчин вышла из города. Мы шли молча в темноте, подавленные мрачными мыслями. Запрещено было зажигать спички, курить, ибо вдали появились уже неприятельские аэропланы и чего-то искали. Казалось, что повторяется 1871

'Сахар повысился во Франции за год войны на 100%, писчая бумага на 300 — 400% и т. д. Многие предприниматели, не ограничиваясь непо‘) Сербские беженцы в Париже рассказывали то же самое о грабеже, которому они подвергались в Сербии

Embusques — дословно: «прячущиеся в кустах» — это люди, уклонившиеся от опасности отбывать воинскую повинность на фронте и сумевшие скрыться от неприятельских пуль и всех тягостей войны где-нибудь в арьергарде, в службе тыла, на тех или других должностях, в военном министерстве, в генеральном штабе, в военных судах, в интендантстве, в рекрутских бюро, наконец, на фабриках и заводах, работающих на армию, и т. д. Таких «амбюске», лиц, уклонившихся от обязанности отбывать службу на фронте, одним словом— «учетников», числилось во Франции в конце первого года войны около 500 — 600 тысяч человек, по другим выкладкам около миллиона. Во всяком случае, этих героев было так много, что Клемансо в своей статье от 7 апреля 1915 г. уверял, что если бы удалось высадить из уютных нор всех «амбюске» (учетников) и послать этих молодцов на фронт, победа была бы решена одним вмешательством этой многочисленной армии, ибо на фронте эти «амбюске» вели бы себя не хуже других.

многие Французы скоро поняли всю опасность этого Фальшивого оптимизма, и отношение некоторой части граждан к такого рода оптимистам ярко выразилось в известной Фразе: «Celui qui racontera one fausse mauvaise nouvelle sera battu, celui qui racontera une fausse bonne nouvelle sera pendu»—«Кто расскажет Фальшивую новость печального характера — будет побит, кто же расскажет ложную новость отрадного характера — будет повешен».

В октябре 1915 г., т.-е. через 16 месяцев после начала войны, военный обозреватель «Таймс» поставил вопрос: «Почему Франция, имея под ружьем четыре миллиона человек и пользуясь содействием Англии и Бельгии, не может до сих пор изгнать из своей территории полтора миллиона немцев?»

что наряду с этими мастерами своего дела, обученными рабочими, отозванными с фронта в незначительном сравнительно количестве, много лиц, никогда не державших в руках инструмента, никогда не стоявших около фабричной машины, например сотни нотариусов, адвокатов, бухгалтеров, талантливых и безталанных скрипачей или пианистов, содержателей кафе-шантанов1) и т. д., благодаря всяким связям и протекции, также попали в качестве рабочих на патронные, пушечные, ружейные и другие заводы, где они, особенно в первые месяцы, больше портили, чем приносили пользы и только зря занимали место обученных рабочих. Депутат Дюрафур рассказал в парламенте об одной известной ему военной фабрике, где половина импровизованного по случаю войны фабричного персонала состояла из колбасников, цирюльников, помощников нотариуса, стряпчих и адвокатов. В общем же на всех мобилизованных фабриках процент «амбюске» был еще выше, чем в единичном случае, на который ссылался депутат Дюрафур

«В конце XVIII столетия, накануне Французской Революции, циркулировала брошюра Сийеса, где можно прочесть следующие строки: «Вместо того, чтобы миролюбиво уступать духу времени, дворянство восстало против требования эпохи. Оно не желает потерять свои привилегии, более того, — оно их умножает».

«Не желают ли и теперь господствующие классы расширить некоторые новые привилегии, отлитые в формы старых привилегий?

(Шумные аплодисменты.)

«Нет, никогда инерция удовлетворенных аппетитов не была формулой демократического правительства...» (Аплодисменты.)

Реальный бюджет на 1913 г. переваливает, включая дополнительные кредиты, за 5 миллиардов, и становится очевидным, что без приискания каких-либо экстраординарных источников республика пе выйдет из тяжелого кризиса.

За десять лет с 1903 по 1913 г. государственные расходы увеличиваются на 11/2 миллиарда франков.

В 1815 г. французский бюджет достиг 830 миллионов фр. В 1830 г. бюджет достиг миллиарда, и тогдашний министр финансов обратился к палате с известной фразой: «Messieurs, saluez се premier milliard, vous ne le reverrez plus» («Господа, приветствуйте этот первый миллиард, вы его больше не увидите»). В 1860 г., через 30 лет. бюджет равнялся 2 миллиардам, 3-й миллиард был достигнут в 1878 г., 4-й миллиард в 1908 г., 5-й миллиард в 1913, 6-й в 1914 г., накануне войны.

Нигде милитаризация бюджета не идет такими быстрыми шагами, не выражается в такой резкой форме, как в Англии.

В 1897 —1898 г.г. военные расходы в английском бюджете составляли 39%. а в 1909—1910 г.г. уже 42,4 %. К этому необходимо добавить, что параллельно повысился и общий размер английского бюджета на очень крупную сумму. В связи с этим повышение военных расходов становится еще более резким.

В средине прошлого столетия на первом месте в английском бюджете стояли расходы по оплате долга (28,1 м. ф. ст.), па втором — расходы на армию (27,2 м. ф. ст.), на третьем — расходы по гражданскому управлению (6,9 м. ф. ст.) п па самом последнем — расходы на флот (7,4 м. ф. ст.).

Накануне войны картина резко изменилась. На первом месте стоят уже расходы по управлению (41,6 м. ф. ст.), на втором — расходы на флот (35,8 милл. ф. ст.), на третьем — расходы на армию (27,2 м. ф. ст.) и на самом последнем — расходы по долгу (21,7 м.ф. ст.). За время с 1898 по 1910 г. военные расходы Англии возросли на 22 милл. ф. ст.

Даже в период 1810 —1815 гг., когда Англия вела самую большую и самую тяжелую в ее истории войну, военные расходы этой страны были меньше тех, которые она несет в настоящее время .

расходами Соединенного королевства не ограничиваются военные затраты империи. Уже давно Индия расходует на армию более 200 миллионов рублей ежегодно, и около 20 милл.рублей поступает из тех же колоний. Особенно энергично двигалась накануне войны по пути милитаризма Австралия, где в течение 1910 —1914 г.г. были выработаны и приняты правительством самые обширные программы военно-морских вооружений.

В самом деле, начиная с 1866 г. по 1906, т.-е. за сорок лет, русский бюджет возрос в пять раз. Вот таблица, показывающая рост обыкновенного бюджета по десятилетиям (в круглых цифрах).

1866      431.000.П00   р.

1877      847.000.000   »

1896      1.242.000.000 »

1906      2.075.000.000 »

Вся масса резко увеличившихся военных расходов, закрепленных на долгие годы отдельными законами, еще пополнялась громадными затратами на стратегическое железнодорожное строительство (Амурская дорога, вторая колея Сибирской дороги и т. д.).

В своей речи о морской смете на 1914 г. докладчик Бирилев откровенно указал, что рост ассигнований по морскому бюджету принимает у нас «совершенно тревожный характер». «Еще несколько лет тому назад, — заявил Бирилев, — мы стояли на 7 месте по затратам на флот; в прошлом году (1913) мы стояли уже на 3 месте, а в нынешнем году перебрались уже па 2 место, и только одна Англия тратит на свой флот больше, чем мы.

После русско-японской войны в Государственной Думе и Государственном Совете не раз при рассмотрении росписей обращалось внимание на то что победоносный японский флот, так отличившийся в течение всей войны и особенно в битве при Цусиме, обходится в 29 милл. иен по обыкновенному расходу, тогда как русский, даже и после его уничтожения, требовал 104 милл. рублей расходов, а в 1905 г. он стоил даже 117 милл. р. Одна из причин крайней дороговизны царской армии и флота заключалась в порядках при царском режиме, другая — в высоком вознаграждении высших военных чинов. Японский главнокомандующий во время войны получал 6.000 иен, русский — свыше 100.000 рублей...

Платежи по государственным займам выросли в 1914 г. до громадной суммы в 402,2 милл. руб., тогда как в 1906 г. эти платежи составляли 357 милл. руб., в 1905 г. — 307 милл. руб., в 1903 — 290 милл. руб.

Рост русского государственного долга был страшно велик: к концу 1903 г. государство имело долгу 6.652 милл. руб., к концу 1904 —7.082 милл. руб., к концу 1905 г.—7.841 милл. руб., к концу 1906 г.—8.625 милл. руб., к концу 1907 г. — 8.725 милл. руб. К началу 1914 г. задолженность России — 9 миллиардов руб. В отношении государственных займов Россия занимала 2 место. За период с 1903 по 1912 г. больше России заняла только одна Германия —12 миллиардов фр., а Россия заняла 9 миллиардов фр.

Таким образом, — заключает Монторон, — бюджет первоклассных европейских государств увеличивается за 6 лет на девять миллиардов франков». «Подобный рост бюджета, — продолжает редактор газеты, поддерживающий политику милитаризма, империализма, новых и новых военных расходов, — совершенно не соответствует параллельному росту платежеспособных сил населения. Отныне равновесие между коэффициентом обогащения народов и их бюджетным коэффициентом нарушено».

Итак, на каждую душу населения в Германии приходится на 20 марок государственного долга больше, чем на единицу населения в Великобритании, в 21/2 раза больше, чем в России, но зато почти в 2 раза меньше, чем во Франции. Однако, принимая во внимание, что каждый француз имеет больший ежегодный доход, чем немец, и платит в общем все же меньше налогов, чем последний, приходится признать, что и государственный долг Германии является в высшей степени ■обременительным для населения.

«... Один экономист подсчитал, что каждый француз имеет ежегодный доход в 620 фр., а каждый немец в 480 фр., при чем первому приходится платить 142 фр., а второму 165 фр. налогов

В истории нет, пожалуй, другого такого примера, чтобы громадная государственная задолженность и непрерывно растущее налоговое бремя так тесно шли рука об руку с таким блестящим развитием торговли и промышленности, как в новейшей Германии. Наше некоммерческое правительство со своей внутренней финансовой и общей внешней политикой все время мешало этому мощному и скачкообразному расцвету немецкой индустриальной и торговой деятельности.

Поэтому немецкая индустрия, вдобавок слишком высоко обложенная в интересах сельского хозяйства, а с другой стороны, принужденная ежегодно давать пропитание приросту населения в числе около 800 тысяч душ, давно уже не находит в собственной стране достаточных капиталов.

А она должна непрерывно развиваться и расширяться, так как всякий застой был бы для нее ужаснейшей катастрофой» .

или приостановить вооружения — для чего необходим общий сговор

или разрядить напряженную атмосферу действительной войной

Бисмарк сравнивал предупредительную войну с самоубийством из страха смерти

всякое новое военное мероприятие, принимавшееся в Германии, переходило бесконечным винтом из одной страны в другую, вызывая повсюду соответствующий рост милитаризма и маринизма. И если долгое время пропорция военных сил после полного оборота винта и затрат со стороны всех соседних государств новых миллиардов франков на новые дредноуты и новые корпуса оставалась той же, что и прежде, все же с каждым днем становилось очевиднее, что скоро Германии будет не под силу удержать эту пропорцию, до сих пор благоприятную для нее, и что к 1917 г. военные силы Франции и России увеличатся в степени, опасной для сохранения европейского равновесия. Германия, напрягавшая все свои силы и желавшая во что бы то ни стало сохранить свое военное превосходство над соседними державами, истощалась в этой борьбе одновременно и с величайшей морской державой Англией, и с сильнейшими сухопутными державами, — Францией и Россией. Она не могла положить конца этой безумной скачке, не вызвав катастрофы. И она вызвала эту катастрофу, искусно подталкиваемая к роковому шагу хитрой английской дипломатией

Франко-прусская война 1871 г., англо-бурская 1899 —1901 г.г., русско-японская война 1904-5 г., наконец даже обе балканские войны 1912 —1913 г.г. явились неожиданностью для многих буржуазных публицистов и государственных деятелей, внимательно следивших за всеми событиями внешней политики. 

Нельзя пе видеть, что значительная доля ответственности за войну 1914 —1918 г.г. лежит на тех писателях и публицистах, которые годами ревностно подготовляли к мысли о «неизбежности»... надвигающейся войны. В психологии хорошо известен факт обратного воздействия: не только известное душевное настроение вызывает соответствующее выражение лица, то или другое расположение мускулов, но и движение мускулов вызывает соответствующее ему настроение души; когда в течение десятков лет пресса трубит о неизбежности войны, об опасности, грозящей со стороны соседнего народа, мысль о фатальной войне становится навязчивой, и наступает момент, когда ружья сами начинают стрелять

автор цитировал слова одного миролюбивого коммерсанта, сказавшего одному французскому депутату, Морису Ажаму:

«Я желал бы быть диктатором в течение 24 часов.

Я приказал бы расстрелять 20 журналистов немецких и 20 французских. К этому числу я присоединил бы несколько важнейших дипломатов той и другой стороны, — и международный мир был бы обеспечен на 50 лет».

«На социалистических собраниях, где некоторые товарищи пытались произнести разумное слово, раздавались в ответ крики: «Измена, измена! Россия вооружается, а мы ждем. Нашей границе грозит опасность, казаки с пиками в руках собираются наводнить страну, а мы все чего-то колеблемся». Все мы были охвачены каким-то повальным безумием, нам столько говорили об опасности, что мы, наконец, поверили ей.

В войне 1914 —1918 г.г. Германия обнаружила поразительную мощь. Ни один военный специалист Франции или России не предугадал заранее, даже приблизительно, численность армии, которую Германия с первых же дней войны будет в состоянии поставить под ружье, ни один не предвидел, до каких чудовищных размеров в процессе войны будет доведена эта армия

Ни один специалист по финансовым вопросам не предвидел, какую силу обнаружит Германия в финансовом отношении, ибо в литературе Двойственного Союза и Англии считалось чуть ли не аксиомой положение о неизбежности полного банкротства Германии прежде других стран в случае длительной войны в виду «финансовой бедности» Германии

Никто не подозревал, что Германия, замкнутая железным кольцом враждебных армий, посаженная в одиночное заключение на хлеб и воду, будет в состоянии выдержать четыре года войны, технически в поразительном изобилии и с большей роскошью, чем все ее враги, вооружить не только свои многомиллионные армии, но и армии своих союзников, сначала Австрии, затем Турции, наконец Болгарии, что опа будет в состоянии поставить в момент страшнейшей и невиданной во всемирной истории по напряжению и кровавым жертвам войны все народное хозяйство па рельсы и спасти страну от экономических и финансовых потрясений, которые могли бы парализовать работу ее образцового военного аппарата в первый же год кампании. Можно сказать без преувеличения, что эта неожиданно проявившаяся наружу германская мощь захватила врасплох господствующие классы почти всех европейских стран и явилась для них большей неожиданностью, чем пресловутые немецкие победы в войнах 1866 и 1871 г.г., когда правительства некоторых государств, симпатизировавшие Германии и желавшие разгрома Австрии и Франции, оказались неприятно пораженными той быстротой, с какой дружественная Германия разделалась со своими врагами

Обыкновенно для объяснения причин поразительной мощи, обнаруженной Германией в мировой войне, указывают на то, что Германия 44 года готовилась к нападению на соседние государства. Из этого аргумента можно сделать вывод, будто враждебные Германии страны не готовились к войне и не имели военных бюджетов. Подобное заключение было бы грубой ошибкой, и ясно, что причина могущества, обнаруженного Германией, лежит не в этой области.

были периоды, когда Франция тратила на свою армию и флот больше Германии. Накануне мировой войны этого факта не отрицали даже многие консервативные французские писатели.

Два фактора мешают Франции угнаться за Германией по пути вооружения. Во-первых, уменьшение рождаемости населения во Франции, во-вторых, колониальная политика Франции. Первая причина действует па уменьшение ежегодного контингента новобранцев, вторая—отвлекает от государственных расходов значительные суммы на колониальные экспедиции, на покрытие ежегодных дефицитов по управлению и эксплоатации колоний. С особой силой действует первый фактор

В 1872 г. Франция и Германия имели почти одинаковое по численности население — 38 милл. французов против 41 милл. немцев. Тогда разница была невелика — всего 3 милл

с 1907 г. по 1914 г., как раз в тот момент, когда Германия так лихорадочно усиливала свои вооружения и Франция старалась угнаться за ней, республика израсходовала на мароккскую авантюру более 700.000.000 фр

В течение 40-летия ее времени войны 1871 г. увеличение постоянного состава германской армии шло в определенной последовательности, по без особых чудовищных скачков, которые могли бы напугать ее соседей. Это обстоятельство было подчеркнуто французским премьер-министром Барту в его речи 25 июня 1913 г. в пользу закона о трехлетней воинской повинности. Барту указал, что в 1873 г. численность немецкой армии (рядовые и унтер-офицеры) равнялась 402.000 чел.;

в 1910 — тридцать семь лет спустя — численность немецкой армии достигла 595.000 чел. Таким образом, за 37 лет германская армия возросла на 193.000 человек, между тем как всего за два года, с 1910 по 1912 г., численный состав немецкой армии возрос на 180.000 человек. Следовательно, Германия в течение двух последних лет сделала усилие, равное ее напряжению в течение 37 предшествующих лет). Этот факт вызвал сильную тревогу во Франции.

Накануне войны с Австрией постоянная армия Пруссии составляла всего лишь 184.000 чел. всех родов оружия. Готовясь начать войну, Мольтке потребовал увеличения мирного состава армии на 47.000 чел., которое было проведено вопреки отрицательному вотуму народных представителей. Накануне войны с Францией последовало увеличение состава мирных кадров на 73.000.

Так депутат Поттгофф из Дюссельдорфа писал в «Берлинер Тагеблат» от 2 апреля: «Нужно сказать самым ясным образом: новый закон — это мобилизация посреди мира. Только в том случае, если имперское правительство уверено, что европейская война вспыхнет не позже весны 1914 г., подобные меры могут быть оправданы

Принятие германским рейхстагом военного законопроекта произвело сильное впечатление во всей Европе. Уже в этот момент многие публицисты стали доказывать неизбежность войны в самом близком будущем, при чем некоторые определяли даже дату, когда начнется война. Так, военный специалист «Речи» (офицер) в статье от 28 апреля 1913 г. доказывал, что «Германия готовится к важным, событиям пе далее весны 1914 г.; к этому времени соотношение сил будет наиболее выгодное для нашей могущественной соседки, и пет сомнения, что она не желает упустить время». Автор указывал, что весна 1914 г. явится кульминационным пунктом военного могущества Германии, что после весны 1914 г. соотношение морских сил Германии и Англии, как и сухопутных сил в отношении Франции, изменится к невыгоде Германии, и что поэтому предпринятое теперь чрезвычайное усиление сухопутной армии, приуроченное к той же весне 1914 г., не может не внушать тревог и опасений. Сотрудник «Речи» ошибся не па много. Война началась не весной 1914 г., а почти сейчас же после окончания весны.

будущий министр Санба, доказывавший накануне войны невозможность для Франции бороться с Германией, между прочим, по той причине, что когда в Германии вотируется одна марка на армию, все знают, это эта марка действительно пойдет целиком на армию, тогда как во Франции надо быть довольным, если есть уверенность, что из вотированного франка только 3/4 расползутся по карманам всяких плутов, а целых 25 сантимов пойдут на предназначенную цель.

без сопротивления со стороны Бельгии, которая задержала немецкие войска в течение трех недель, без вмешательства Англии, высадившей за этот период около трех корпусов, т.-е. все свои экспедиционные войска, и оказывавшей затем военную поддержку Франции всеми силами, которые Великобритания могла двинуть в бой без содействия других важных факторов, а в особенности без помощи со стороны России, Франция в 1914 г. потерпела бы поражение более страшное, чем в 1871 г., и ее не спасли бы от разгрома ни «патриотизм и единение» ее населения, ни «героизм» ее солдат, ни таланты многих ее генералов — Жоффра, Манури, Саррайля, Фоша, Петена и др.

погоня за численным составом армии в мирное время, приблизительно равносильным немецкому, была idеe fixe (навязчивой идеей) многих военных авторитетов Франции и большинства граждан III Республики за исключением социалистов,

Тщетно прозорливый Жорес, основываясь на изучении работ немецких генералов Бернгарди, Клаузевица. Фалькенгаузена, доказывал, что военный план Германии покоится не на принципе «внезапной атаки» (attaque brusquоe), а на «массовом нападении», что Германия сразу двинет против Франции не только почти всю свою активную армию, но и сотни тысяч запасных, употребляя последних как на пополнение убыли в рядах действующей армии, так и прежде всего на создание из них самостоятельных боевых единиц, резервных дивизий и даже резервных корпусов.

Под немецкой «внезапной атакой» французские авторитеты понимали оперирование с боевым составом исключительно мирного времени, нанесение французским войскам основного и решительного удара «активом» германской армии без всякого «резерва». Чтобы отразить этот внезапный удар и разбить немецкий план, оставалось-де лишь одно средство: увеличить численность активной французской армии, а так как в виду уменьшения численности населения было невозможно усилить ежегодный контингент рекрутов, — ввести трехлетний срок службы на место двухлетнего.

лишь на 24 день войны прусские уланы впервые появились на французской территории около Рубе и Туркуана. Стало быть, Франция имела достаточно времени, чтобы подготовиться к этой «внезапной», «неожиданной атаке».

вся беда заключалась в том, что в то время как Германия бросила против Франции не 15 и даже не 21 корпус, — максимум, который ожидали встретить французы, — а целых 34 корпуса (21 активных и 13 резервных), которые затем были доведены до 52 корпусов, Франция в первый период войны оказалась совершенно неспособной мобилизовать значительные резервы, для которых в мирное время ничего не было готово.

к битве на Марне Жоффр имел под своей командой 34 корпуса вместо 21, которые находились в его распоряжении в начале войны, т.-е. на 13 корпусов больше.

Утро России», рисуя блестящую картину пашей государственной обороны в статье «Наша военная готовность», восклицает: «Военный бюджет России в наступающем 1914 г. достигает колоссальной цифры почти в миллиард. Такого бюджета не имеет ни одно государство в мире». («Утро России» 16 января 1914.)

численный состав германской армии в мирное время, число и штаты войсковых частей, дислокация армии составляли предмет гласного обсуждения в рейхстаге и в прессе. Зато мобилизационные планы и организация армии в военное время, а главное —численность резервов, которые подлежали призыву в случае войны, с такой тщательностью охранялись от взоров непосвященных, что за исключением высшего немецкого командного состава никто не знал, какие именно силы выставит Германия в случае войны и как эти силы будут организованы. Мы знаем, что действительность превзошла всякие ожидания. Только Жорес и немногие другие публицисты и общественные деятели предугадали, что германское правительство в будущей войне сразу бросит против врагов такие резервы, по сравнению с численностью которых состав армии на мирном положении окажется ничтожной величиной.

Численность русской армии, начиная с 1900-го года росла безостановочно и дошла накануне войны до колоссальной цифры 1.400.000 на мирном положении. Из ежегодно публиковавшихся сведений о контингенте новобранцев, призывавшихся в армию, явствует, что в 1899 году призывалось 291.000 человек, в 1900 году — 297.000, в 1901 г. —308.000, в 1902 г. —318.000, в 1903 г, —320.000.

Далее следуют годы войны, когда контингент сразу повысился:

в 1904 г. — 447.000, в 1905 г. — 475.000. В 1906 г., по окончании В 1906 г войны, призывается 469.000, в 1907 г. — 463.000. Ежегодный контингент рекрутов постепенно возрастает и достигает в 1914 г. 580.000, что составляет увеличение на 105.000 по сравнению с 1905 г. — годом русско-японской войны.

русская армия представляла собой очень внушительную величину и не имела себе равной, превосходя германскую армию на 600.000 человек. Однако, принимая во внимание безграничное протяжение России (22 миллиона кв. километров против 540.000 кв. километров площади Германии и 536.000 кв. километров Франции), слабую организацию наших резервных частей, недостаточное развитие нашей железнодорожной сети и целый ряд других обстоятельств, придется признать, что этот численный перевес на мирном положении не мог играть серьезной роли в войне с врагом, так хорошо организовавшим заранее вооружение и призыв под знамена в случае войны миллионов и миллионов резервистов.

В «Известиях Императорской Николаевской академии», № 39, были приведены в начале войны следующие данные о числе военно-обученных людей, которых могут призвать под знамена Австрия и Германия, с одной стороны, и Двойственный Союз — с другой. Вот эти цифры:

Россия           7.668.000       чел.     Германия •     5.252.000 'чел.

Франция        4.838.000        »          Австрия         2.243.000 >

Итого .... 12.506.000 чел.        Итого  7.495.000 чел.

Перевес на стороне Двойственного Союза на бумаге — колоссальный.

Деятельность Стефана Лозанна, Жюля Гейдемана и других мошенников печати ясно показывает, во что превращается «свобода печати> при буржуазном строе. Такая свобода прессы есть не что иное, как свобода среди бела дня подготовлять массовые убийства и резню, перед которыми бледнеют все ужасы самых страшных уголовных преступлений.

организация и вооружение резервов представляли собой Ахиллесову пяту и в доктрине, и в системе национальной обороны Франции и России и, наоборот, самое сильное место, самый грозный таран в военном оборонительно-наступательном аппарате Германии. Несомненно, что военные агенты Двойственного Союза, изучившие на месте военную организацию Германии, и военные теоретики обеих стран «не заметили слона» в немецкой «кунсткамере».

уверенность германского генерального штаба в неизбежности разгрома России и Франции основывалась на убеждении, что ни России, ни Франции не удастся в течении войны, которая продлится самое большее несколько месяцев, организовать и вооружить многочисленные резервные армии

Придерживаясь старого плана наступательных операций против России по направлению к Брест-Литовску, как редуту русских крепостей, австрийский генеральный штаб все же считает необходимым усилить оборону Галиции, чтобы спасти последнюю от наводнения многочисленными русскими войсками, которые могут захватить карпатские горные проходы и утвердиться в них

В виду этого обстоятельства новым бюджетом испрашивается 23 миллиона крон на усиление крепостей Кракова и Перемышля и на сооружение фортов-застав во многих дефиле, ведущих из Галиции через Карпаты.

2)         В ответ на усиление русских пограничных гарнизонов кавалерийскими частями приступлено к реорганизации венгерской кавалерии, на которую возлагается специальная миссия действовать против русской конницы в самом начале войны.

Так австро-венгерское правительство ответило на призыв военного писателя, опубликовавшего под многозначительным псевдонимом Кассандера — от имени мрачной прорицательницы Кассандры — сенсационную статью: «Вооружение Европы и Австрия», заканчивающуюся следующими словами:

«Вооружайтесь, вооружайтесь! Вооружайтесь для решительного боя. Балканы мы должны приобресть. Нет другого средства для того, чтобы остаться великой державой. Для нас дело идет о существовании государства, об избежании экономического краха, который, несомненно, повлечет за собой распадение монархии. Для нас дело идет о том, быть или не быть

«Наше тяжкое экономическое положение может быть улучшено только тогда, когда мы приобретем Балканы, как исключительно нам принадлежащую колонию для сбыта нашего промышленного перепроизводства, вывоза излишка населения и нашего духовного перепроизводства.

«Вооружайтесь, вооружайтесь! Приносите деньги лопатами и шапками, отдавайте последний грош, переплавляйте кубки и серебро, отдавайте золото и драгоценные камни на железо. Предоставляйте ваши последние силы на вооружение неслыханное, какого еще свет не видел, ибо дело идет о последнем решительном бое великой монархии. Дайте ружье в руки отрока и вооружайте старца. Вооружайтесь беспрестанно и лихорадочно, вооружайтесь днем и ночью, чтобы быть готовыми, когда настанет день решения. Иначе дни Австрии сочтены».

Даже несчастная Турция, еще не оправившаяся в финансовом отношении от двух последних войн — итальянской 1911 г. и балканской 1912 г.,—стоящая накануне полного финансового банкротства, приступает к полной реорганизации своих военных сил под руководством специальной немецкой военной миссии с генералом Лиманом фон-Сандерсом во главе и создает, как передают в осведомленных французских кругах, грандиозный план перевооружения армии и доведения последней в случае войны — вместе с обученными военному делу резервами — до колоссальной для Оттоманской империи и внушительной для ее соседей цифры 1.400.000 человек, вполне приспособленных и по обучению, и по вооружению к ведению современной войны.

Даже далекая Австралия решает увеличить кадры своих войск и заготовить достаточные запасы боевой амуниции, чтобы не быть захваченной врасплох. Точно злым поветрием какой-то раж всеобщих вооружений охватывает все государства, за исключением таких стран, как Китай, Персия, и весь земной шар заковывается, как никогда, в броню, ощетинивается дулами тысяч и тысяч орудий и миллионами штыков

В 1913 —1914 г. больше России затратили на флот только дна государства — Великобритания и С. Штаты. Даже на могущественные германский и французский флоты тратилось меньше, чем на возрождающийся русский флот.

— непонятная дороговизна содержания русского флота...

«Производит почти анекдотическое впечатление, — писал Н. Ruchel в 1908 г.,—что японский флот требует 29 миллионов иен по обыкновенному бюджету, тогда как русский, даже и после его уничтожения, обходится в 104 милл. рублей, а в 1905 г. он стоил даже 117 милл. рублей» ’).

обращает на себя внимание мизерная сумма, расходовавшаяся накануне войны на сооружение подводных лодок, наряду с миллиардами рублей, ушедших на создание флота из крупных броненосцев

Величина и тяжесть снарядов, выпускаемых тяжелыми морскими орудиями, растет с поразительной быстротой.

Насколько в английских морских кругах было сильно доверие к могуществу этого страшного мастодонта, видно из того, что английский адмирал, командовавший союзными эскадрами, решил прорваться через Дарданеллы без помощи сухопутной армии, рассчитывая прежде всего на силу орудий «Королевы Елизаветы», которые должны были с дальнего расстояния разрушить турецкие форты и расчистить таким образом дорогу остальным судам англо-французского флота. Самые серьезные английские и французские газеты, самые осторожные специалисты поддерживали эту фикцию  и доказывали, что союзная эскадра, в состав которой входит грозный английский супер-дредноут, представлявший собой в начале 1915 г. самое могучее военное судно в мире, форсирует Дарданеллы без помощи экспедиционного корпуса. Тяжелые сухопутные орудия показали свою силу при бомбардировке Льежа, Антверпена, Мобежа. теперь очередь за орудиями морскими, и нет сомнения, что чудовищные пушки «Королевы Елизаветы» превратят в порошок Дарданелльские форты. Так рассуждали не только многие французские и английские специалисты по вопросам военно-морской техники, которых можно было бы заподозрить в том, что они принимают свои желания за действительность, но и авторитеты нейтральных стран —Голландии, Швеции, С. Штатов. Однако, известно, какими страшными потерями завершилась попытка применить эти идеи на практике.

В ноябре 1914 г. английские газеты напечатали официальное сообщение о приглашении на службу в морское министерство отставного вице-адмирала сэра Перси Скотта.

Этот акт рассматривался, как имеющий известное симптоматическое значение. Кто такой Перси Скотт, какую роль играл он в английском флоте? Перси Скотт, вышедший в отставку в 1913 году, на 61 году от роду, является одним из самых выдающихся в Европе знатоков морского дела и специально артиллерийской части. Это он своими методами стрельбы, своим аппаратом для дальнего прицела реорганизовал морскую артиллерию, довел ее до высшей степени совершенства. Более того, он сумел сделать морскую артиллерию грозной и на суше, вдали от берегов. Именно он во время Трансваальской войны изобрел станок, который дал возможность утилизировать дальнобойные морские орудия при осаде Ледисмита.

 Как известно, за несколько недель до начала войны, именно 5 июня 1914 г., Перси Скотт выступил в «Тан» с письмом о надводном и подводном флоте, — письмом, вызвавшим огромную сенсацию в Англии и возбудившим оживленную и памятью еще многим полемику во всей европейской, американской и японской прессе и специально военной литературе по вопросу о пригодности новейших морских чудовищ для целей морской войны, оборонительной или наступательной. По мнению Скотта, опыт последних английских и французских маневров обнаружил совершенное бессилие, беззащитность броненосцев, вообще надводного флота в борьбе с подводным и, следовательно, ненужность первого и крайнюю важность второго. «Эра дреднотов и сверх-дреднотов кончилась безвозвратно» — заявил Перси Скотт. Да и вообще смертный приговор подписан всякому флоту, плавающему на поверхности воды: дальнозоркие аэропланы и невидимые подводные лодки делают существование такого флота не только бесполезным, но и невозможным.

Почти все молодые офицеры, присутствовавшие на последних маневрах во Франции и Англии, присоединились к мнению Скотта. Зато большая часть старших офицеров отнеслась отрицательно к взглядам Скотта и справедливо увидела в его теории отходную для судов старого типа, для старых моряков и для всего старого морского опыта.

Главная трудность заключалась в подготовке достаточно многочисленного штата моряков, умеющих управлять этими сложными и опасными судами. А такой штат нельзя было создать в несколько месяцев.

В такой стране, как Франция, где систематически дискредитировалась идея подводного флота и прославлялось могущество морских мастодонтов, где изобретатели субмарин, инженеры Гуде и Зеде, и их покровитель, бывший морской министр адмирал Об, преследовались как опаснейшие враги отечества и умерли нищими, где так травили Пельтана и не добили его, подобно его несчастным предшественникам, только потому, что он владел пером, был видным членом радикал-социалистической партии и мог постоять за себя, —в такой стране не могло выработаться достаточного количества моряков, способных управлять подводными судами. Тем более верно это относительно Англии, где морской министр, стоящий на точке зрения адмирала Оба или Пельтана, не продержался бы и трех месяцев, не то что трех лет.

сэр Уильям Уайт, бывший главный директор, руководивший в течение четверти века сооружением английского флота, работавший столь долгое время над усовершенствованием и развитием морской силы Великобритании, в течение последних лет своей жизни не переставал собирать доказательства банкротства новой системы морских вооружений. Он, во-первых, доказывал, что Англия совершает непоправимую и преступную ошибку с точки зрения сохранения ее относительного морского могущества,' создавая неожиданно новые типы военных судов, которые, по словам их же творцов, сразу сводят к нулю боевое значение всех прежних эскадр, стоивших десятки миллионов фунтов стерлингов и обеспечивавших неприкосновенность английской территории, а теперь годных лишь на слом для продажи в качестве старого железа; а во-вторых, что в основе дредноутов лежит ложная и опасная идея. По мнению этого эксперта, одного из самых глубоких и блестящих в Великобритании, а стало быть и на воем земном шаре, знатоков морского дела, увеличение водоизмещения военных судов выше 16 —17 тысяч тонн не только не составляет преимущества в оборонительном и наступательном отношении, но. наоборот, ослабляет боевую мощь военного судна.

оба эти судна /Титаник и Лузитания/ были убыточны с финансовой точки зрения, и компании, экоплоатировавшие их, получали ежегодно субсидию от английского адмиралтейства на погашение значительной части стоимости угля, поглощаемого этими прожорливыми морскими гигантами.

Как формулировал Бертэн, с увеличением размеров торгового судна выше определенной нормы прибыль на каждую тонну уменьшается. Дело в том, что с увеличением размеров судна тяжесть корабельного корпуса, представляющего собой тяжесть мертвую, растет несравненно быстрее, чем водоизмещение судна. В результате полезная тяжесть, груз, уменьшается в соответствующей пропорции. В прежние времена при переходе от судна в 5.000 тонн к судну в 10.000 тонн достигали увеличения груза, в пять раз. Ныне при переходе судна в 20.000 тонн к судну в 40.000 достигают увеличения груза только в 2/3 раза, что не возмещает увеличения в расходах на уголь, ибо с увеличением судна сила мотора не возрастает в той же степени, и, таким образом, требуется большая затрата энергии для преодоления, сопротивляемости воды. Торговое судно в 90.000 тонн не сможет взять никакого груза. Судно же большего тоннажа не сможет плавать даже без всякого груза.

Несмотря на кичливые слова Вильгельма: «Unsere Zukunft liegt auf dem Wasser» («Наша будущность на воде»), слова, которые так часто цитировались в немецкой прессе и пангерманской литературе, немецкой надводный флот, создание которого обошлось приблизительно в 6 миллиардов марок, т.-е. почти в полтора раза больше пресловутой контрибуции, взятой с Франции в 1871 г., боялся выйти из своих нор, чтобы под ударами английских и французских эскадр не взлететь на воздух или против своей воли не превратиться в флот «подводный».

Вместо того, чтобы тратить миллиарды франков на броненосный флот, — писали многие немецкие специалисты, — лучше бы своевременно употребить эти колоссальные суммы на сотню лишних подводных лодок, на усиление сухопутной армии, на сооружение новых крепостей и укрепление Восточной Пруссии,

весь немецкий броненосный флот не оказался способным отвлечь хотя бы один английский корпус от защиты французской и бельгийской территорий.

«В германском обществе ропот по поводу бесполезности и бездействия броненосного флота все усиливается, и таким образом возможно, что морское министерство окажется вынужденным, в конце концов, рискнуть на какой-нибудь отчаянный шаг, который не улучшит морского положения Германии, но, вероятно, приведет к неизбежной катастрофе, к окончательному уничтожению всех военно-морских сил немецкой империи, к какой-нибудь страшной битве с соединенными англо-французскими флотами»,—писал я в сентябрьской книге «Северных Записок»

за 1915 г. Действительно, в конце концов, именно 31 мая 1916 г. немецкий флот оказался вынужденным выйти в море, и в результате он был обращен к германским берегам, не осуществив своей задачи и потеряв часть судов, стоимость которых американская пресса определяла в 51 миллион долларов.

Вопреки мнению многих германских патриотов, бездеятельность немецкого броненосного флота на западном театре не представляла собой ничего странного. Во всех морских войнах между двумя неравными по силе противниками значение слабейшего флота фактически сводится к нулю

насколько даже с чисто военно-стратегической точки зрения являются брошенными в воду и совершенно непродуктивными те миллиарды, которые идут на создание броненосного флота, когда нет никакой надежды обзавестись флотом, по крайней мере равносильным флоту противника.

При этом оказывается, что наступательная сила сильнейшего флота тоже очень ограничена и распространяется только на открытое море.

Англичане господствовали в Северном море, но они были бессильны против Гамбурга и Бремена: французы являлись господами на Средиземном море, но это не мешало австрийскому флоту находиться в полной безопасности.

пропорция морских расходов по отношению к сухопутным, 57%, пропорция, несомненно, крайне высокая, ибо мирный состав флота составляет 1/10 численности сухопутных армий, именно 400.000 моряков против 3.900.000 солдат...

Эта пропорция становится особенно великой, если мы примем во внимание, что во время войны мобилизация увеличивает численность сухопутной армии в два, даже в три раза, тогда как флотский состав увеличивается во время войны всего на 1/3».

Из этих цифр, которые дает «Тан», мы видим, что в то время как содержание в мирное время одного солдата обходилось государству приблизительно в 1.500 фр., содержание одного моряка обходится в 8.000 фр. в год, т.-е. более, чем в пять раз дороже. Эта. дороговизна содержания моряка, обусловливается прежде всего расходами по сооружению всех этих грандиозных крупных судов. Что было бы, если бы через каждые пять, десять лет государство разрушало все казармы и на место последних воздвигало бы новые здания для солдат? Насколько это удорожило бы содержание армии? А ведь одно боевое судно, которое продается на слом, как старое железо, стоило когда-то в 20, 30 раз дороже, чем самое приличное каменное здание.

Слабейшие морские державы должны раздроблять риск войны, распылять опасность, вместо того чтобы концентрировать всю свою силу в людях и боевом материале на нескольких единицах, которые могут быть уничтожены самодвижущейся миной, стоящей всего несколько тысяч марок.

потери австро-германского подводного флота в водоизмещении и численности погибшего экипажа в десять раз меньше урона, нанесенного ими неприятельскому надводному флоту.

Относительно немецкого морского министерства нужно все-таки признать, что первоначально оно стояло на точке зрения признания целесообразности для Германии военного флота предпочтительно из небольших судов; лишь под влиянием металлургистов и находящейся в услужении последних прессы, германское правительство вынуждено было волей-неволей пойти по стопам Великобритании, хотя и не было никакой возможности угнаться за последней

Германский флот численно и качественно не представлял quantity negligeable (ничтожной величины) по сравнению с английскими эскадрами. И на бумаге, и в действительности он был внушительной величиной. Однако, как мы указали выше, когда этот флот, после двухлетней подготовки во время войны, рискнул, выбрав удобный, для себя момент, выйти в море, он должен был бежать перед сильным противником через несколько часов после начала боя. Между тем при том ate количественном и качественном соотношении слабейшая сухопутная армия могла бы долгие месяцы и порой годы отстаивать территорию от сильнейшего противника

Вспомним только ту поразительную быстроту, с какой во время пресловутого Гульского инцидента были мобилизованы не только береговая и Ламаншская, но и атлантические эскадры».

самым неожиданным фактом в мировой войне для многих специалистов и не-специалистов было то, что могучие англо-итальяно-французские эскадры были не в состоянии овладеть не то что каким-нибудь Фиуме, но даже жалким портом вроде Дедеагача или турецкими гаванями на малоазиатском берегу, что могло бы оказать колоссальную помощь сухопутным армиям

Достаточно сказать, что сами англичане в литературе, посвященной мировой войне, признают, что операции германских подводных лодок поставили гордую владычицу морей в 1917 г. в такое близкое к гибели положение, в котором Англия ни разу не находилась за последние 200 лет. Потребовалось громадное напряжение почти неограниченных технических ресурсов Англии и Соединённых Штатов Америки, чтобы создать всю ту колоссальную систему средств борьбы с германской подводной войной, которая только в 1918 году дала, наконец, решительный результат, устранив нависшую над Англией угрозу.

Среди деятелей французской демократии не было другого человека, которого реакционная пресса преследовала бы с таким упорством и злостью, как Пельтана. Вокруг его имени создалась целая легенда.

Его изображали, как самого неряшливого человека во Франции, который будто бы никогда в своей жизни не брал мыла в руки. Юмористические листки рисовали Пельтана в самом непривлекательном виде, в кафешантанах на Монмартре в течение 10 лет под-ряд распевались грязные и глупые песенки о «вшах Пельтана». Все это было отвратительно и мерзко, но находилась многочисленная публика, которая с засосом читала и бешено аплодировала, слушая пошлые песни.

Правда, Пельтан был человеком, который больше следил за изяществом своей парламентской речи и элегантностью своих газетных статей, чем за изысканностью своих костюмов, но все-таки он одевался не хуже сотен других своих коллег по парламенту и сенату; разве что большая борода была у него всегда всклокочена от того, что он любил запускать в нее свои руки; но дело было, конечно, не в бороде, а в чем-то другом, из-за чего реакция с таким упорством вышучивала, осмеивала Пельтана, стремясь унизить его в глазах общественного мнения. Рассказывали и писали, будто Пельтан никогда не употреблял носового платка, да и мало ли чего не употреблял Пельтан, согласно создавшейся вокруг его имени легенде.

Пельтан зашел так далеко в своей борьбе с консервативными порядками, что осмелился поднять руку против металлургического треста, распоряжавшегося национальной обороной республики.

Начиная с 1902 по 1905 г., т.-е. в течение трех лет под-ряд, Камилл Пельтан был морским министром Франции. И вот с того момента, как Пельтан сделался министром, его не переставали забрасывать грязью. Это он был дезорганизатором морской силы Франции, он уничтожил могучий когда-то боевой флот Франции, он низвел республику на степень третьестепенной морской державы. И долго после отставки Пельтана все несчастья, которые происходили во французском военном флоте, сваливались на бывшего морского министра. Шло ли какое-нибудь судно ко дну, садился ли какой-шгбудь крейсер на мель, взрывался ли на каком-нибудь броненосце паровой котел, во всем виноват этот бывший морской министр, «вшивый», «вечно пьяный» Пельтан?

В чем же заключалось преступление Камилла Пельтана, почему реакция с таким ужасом говорит о «мрачном периоде» его руководства организацией морской силы Франции? Пельтан был противником догмы, которая гласит, что могущество флота определяется почти исключительно числом входящих в его состав броненосцев и крейсеров. Он придавал громадное значение подводным лодкам и за время своей деятельности ‘) Камилл Пельтан скончался 5 нюня 1916 г. в Париже.

разве идеи Пельтана могли прийтись по вкусу стальным королям и продажной прессе, находящейся у них на откупу? Как один человек, поднялись против Пельтана все металлургические бароны, как непобедимая всесокрушающая сила встал против него трест судостроительных заводов, и началась дикая травля. Как! Этот бунтовщик, этот «беспросыпный пьяница», этот «невежа» хочет заставить военные заводы заниматься постройкой маленьких дешевых судов, не имеющих даже брони, когда миллионы наживаются так легко па постройке одного броненосца, стоящего 40, 50 и 100 миллионов франков каждый.

И вся желтая пресса, подкупленная золотом металлургических баронов, запела в один тон:«Изменник, пьяница, долой его, гони его в шею!»

После отставки Пельтана, дело, начатое им, было окончательно дезорганизовано. Сооружение подводных лодок было приостановлено, и этим делом перестали интересоваться во Франции, этой стране, где была изобретена подводная лодка. Специальная военная литература стала с усердием подчеркивать значение морских гигантов и с презрением писала о морской «пыли», о морских «пигмеях». Пельтан вооружил против себя, во-первых, весь корпус адмиралов, тщеславию которых льстит командование левиафанами, вооруженными гигантскими орудиями и покрытыми броней чудовищной толщины. Эти адмиралы, считавшие, что для них может быть достойным пьедесталом только броненосец самое меньшее в 20 — 30 тысяч тонн, спрашивали себя, что будет с ними, если идеи Пельтана восторжествуют, и гигантские военные суда будут признаны бесполезными.

Об, боровшийся против увеличения толщины брони и размеров военных судов, не мог долго удержаться на своем посту. Пробыв министром всего один год (1886 —1887), он был сброшен коалицией адмиралов и металлургистов и подвергся жестокому преследованию

Более того, все те морские инженеры, которым он покровительствовал, также подверглись жестоким гонениям. Когда изобретатель подводной лодки Зеде обратился к бывшему министру, этому адмиралу, украшенному всякими отличиями за боевые заслуги не только в морских боях, но и в сухопутных кампаниях (битвы вокруг Безансона и Орлеана в 1871 г.), с письмом о защите и покровительстве, Об ответил ему:

«Увы, я такой же затравленный зверь, как и вы». Другой инженер, Губе, которого также поддерживал в качестве морского министра Об, был окончательно разорен врагами подводных лодок и умер в полной нищете, после того как его с помощью судебного пристава заставили возместить все расходы по сооружению изобретенной им подводной лодки

многие английские и французские специалисты по вопросам военно-морской техники, как, например, французский военный инженер Жоффруа, утверждают, что преклонение перед наиболее гигантскими орудиями и наиболее толстой броней является концепцией военных фабрикантов и металлургистов, а отнюдь не idee fixe (навязчивой идеей) военных инженеров.

сейчас же после войны стали раздаваться голоса, что и нынешние супердредноуты недостаточно мощны. В самом деле, ведь теперь существуют уже такие береговые укрепления батарей, которые могут снести, как карточный домик, любую английскую эскадру из самых сильных супер-дредноутов. И мы знаем то, что многие английские алармисты для доказательства необходимости сооружения новых невиданной силы морских чудовищ ссылались на американские укрепления у Панамского канала, на неудачу форсирования Дарданелл силами одних морских эскадр и т. д. Строящаяся в строгой тайне на американском заводе гигантская пушка, которая будет защищать Панамский канал, имеет, по сообщениям некоторых английских газет, калибр 406 миллиметров, т.-е. почти 16 дюймов. Ее вес равняется 180.000 килограммов. Вес снаряда равен 1.000 кг, или одной тонне. Длина снаряда 1 м, т.-е. средний рост человека. Дальность полета 37 километров. Пущенный вверх снаряд из этого орудия перелетел бы через два Монблана, поставленные один на другой. Но эта пушка признана уже устарелой, и рядом с ней поставят новое орудие

Порт-Артур, при всем несовершенстве своих сооружений, устоял бы и против десяти японских эскадр с их грозными в морских боях 12-дюймовыми пушками, если бы в дело не вмешалась сухопутная армия, которая долгие месяцы вела осаду этой крепости и, потеряв десятки тысяч людей, заставила, наконец, последнюю сдаться. Тем более очевидно бессилие морских эскадр по отношению к Дарданеллам.

Милитаризм и маринизм — произведение современного капиталистического строя — имеют свою собственную логику движения.

Милитаризм и маринизм неизбежно толкают государства к непроизводительным расходам даже с точки зрения национальной обороны, к напряжению всех финансовых сил страны в интересах увеличения армии и флотов, наконец к кровавым войнам, разрушающим моральные и материальные ценности, накоплявшиеся человечеством в течение веков.

"   безумие и моральное разложение правящей Антанты приведет всю Европу к катастрофе, к новой войне, более страшной, чем кровавая война 1914 —1918 г.г. «Наши сыновья, — восклицает он, — переживут трагедию, еще более, страшную, чем испытания, выпавшие па долю нашего поколения».

Во время Консулата общий долг всех цивилизованных стран не превышал 15 миллиардов. Он достиг 35 миллиардов к моменту Венского конгресса и 41 миллиарда ко времени Крымской кампании. Этот долг дошел до 110 миллиардов в 1875 году и равнялся 220 миллиардам накануне мировой войны.

Таким образом за период с 1875 по 1914 г. мировой пассив удвоился. Но при этом следует принять во внимание, что значительная часть этого долга обусловливалась производительными расходами па железные дороги, каналы и т. д. Посмотрим теперь, что произошло после мировой войны. Долг дошел до 1500 миллиардов; таким образом, в течение нескольких лет мировой пассив возрос на 1300 миллиардов, израсходованных исключительно на разрушительные цели

О величине этого пассива можно судить по тому, замечает Кайо, что общая сумма прибылей всех предприятий на земном шаре значительно ниже этой страшной цифры 1300 миллиардов. Одна Франция увеличила свой пассив на 270 — 280 миллиардов. В результате этого колоссального пассива, легшего неравномерным бременем на отдельные государства, — так что в то время как Франция должна 300 миллиардов, соседняя с ней страна имеет долг всего в 15 миллиардов

.В результате мировой войны возникла система крайнего протекционизма. Таким образом, заключает Кайо, капитализм сам наносит себе рану. Не желая перейти к национализации производства, от которой он может умереть, капитализм отказывается вместе с тем от одного из важнейших резонов своего собственного существования.

Капитализм был великой колесницей прогресса, потому что он сумел организовать подвижность богатства.

Протекционисты думали выйти из этого тяжелого положения, продавая товары, но ничего не покупая.

Кайо доказывает, конечно, всю нелепость этого плана. Эта система протекционизма повела только к тому, говорит Кайо, что Франция очутилась совершенно в изолированном положении. Один за другим, говорит Кайо, различные мировые рынки закрываются перед Францией. До войны Франция пользовалась благоприятными тарифами во всех странах мира. После победы и исключительного положения, которое заняла Франция в результате победы, ее коммерческое положение в большей части стран скомпрометировано, и по отношению к ее продуктам и изделиям принимаются неблагоприятные меры. В течение последних двух лет ни один торговый договор Франции с каким-либо государством не ратифицирован.

«Те, которые поставили бульдога у дверей своей лавки, не могут жаловаться на то, что мы поместили кошку в нашей кухне».

что современный капиталистический порядок всеми своими порами, еще с большей интенсивностью и непреодолимостью, чем это было в период, предшествовавший капитализму 1914 —1918 г.г., стремится навстречу новой мировой войне, и что та часть буржуазии, которая не желает войны и боится последней, прежде всего как пролога к социальной революции, не имеет никаких средств для предотвращения неотвратимо надвигающейся катастрофы.

наряду с опасностью мировой войны, перед нами встает призрак войн национальных, при чем никто нe может предсказать, вызовет ли какая-нибудь национальная война всеобщий империалистический пожар или, наоборот, в результате войны между двумя империалистическими хищниками вспыхнет ряд национальных войн, направленных здесь против того или другого из борющихся между собой хищников

В нынешней, охватившей весь мир, экономической борьбе Соединенные Штаты занимают авангард.

Подписанный 21 сентября 1922 г. Гардингом, принятый американским конгрессом новый таможенный тариф является попыткой перейти от слов к делу. Новый таможенный тариф во многих отношениях представляет настоящую непроницаемую перегородку на экономическом фронте Соед. Штатов. Не вдаваясь в подробности только-что принятого конгрессом таможенного тарифа, укажем лишь вкратце, что шерсть и шелк обложены в 34 — 50% их стоимости на месте производства, фарфор и стекло — в 47 — 61%, сахар — в 68%, предметы роскоши — в 38 —184% и т. д.; до сих пор обложение сахара составляло лишь 17%, вместо установленных новым таможенным тарифом 68%. Это составляет повышение ровно в 4 раза.

Указанными цифрами, однако, не исчерпывается характеристика нового таможенного тарифа С. Штатов. Агрессивность его выступает еще гораздо ярче из особого полномочия, которым снабжен теперь президент республики, полномочия, на основании которого оп в праве, не запрашивая конгресс, по своему усмотрению повысить утвержденные конгрессом ставки до 50%, в зависимости от степени угрозы, представляемой тем или иным импортным товаром отечественной промышленности. Его полномочия распространяются еще дальше — до права установки такого обложения, которое соответствует внутренним ценам товара американского происхождения.

Англия окружила себя настоящей заградительной сетью таможенных пошлин, направленных главным образом против германских дешевых товаров, но вместе с тем и против французской, американской и т. д. конкуренции. Япония и Китай. Швейцария и Голландия,— все отказываются от торговых договоров на принципе взаимного благоприятствования и переходят к системе крайнего протекционизма.

эта таможенная война всех против всех является одним из самых мощных факторов, подготовляющих новые войны.

экспорт Трансатлантической республики в три важнейшие западно-европейские государства превышал 50% ее общего экспорта на мировые рынки.

на этом расширении товарообмена и экспорта капиталов, па этом усилении экономических связей между первоклассными державами буржуазные пацифисты Фредерики Пасси, Норманы Анджело и другие строили все свои надежды на постепенное изживание экономической борьбы между европейскими странами и на близкое наступление «вечного мира» между сильными державами.

может явиться соблазн мечом разрубить гордиев узел экономических затруднений, сохранить у себя таможенную стену, оставить своих бульдогов у каждой лавки, но истребить всех кошек в кухне соседа

До мировой войны европейский мир покоился па равновесии сил борющихся сторон. Германия и Австрия, вместе взятые, были очень сильны и в военном, и в экономическом отношении, по, с другой стороны, франко-русский союз, опиравшийся в последние годы до войны на «сердечное согласие» (Entente Cordiale) с Англией, представлял также грозную силу. Война была сопряжена с необычайным риском для каждой стороны, и вот почему нелегко было отважиться на разрыв мирных отношений. Равным образом нападение на малые государства: Бельгию, Швейцарию, Данию, Румынию, Сербию и т. д. было сопряжено с таким же риском, ибо за каждым из этих государств стояла какая-нибудь комбинация держав, заинтересованная в неприкосновенности данного малого государства в целях сохранения равновесия сил, и потому нападение па самое малое государство грозило войной с коалицией первоклассных государств. Само собой разумеется, что нападение Германии на Данию или Голландию было бы началом мировой войны, как нападение Австрии па Сербию явилось началом войны 1914 —1918 г.г.

Равным образом нападение царской России на Румынию или Швецию вызвало бы также всеобщий пожар. После франко-прусской войны, начиная с 1872 года, Европа наслаждалась благами вооруженного «мира», если не считать войны 1877 г. и балканских войн 1911 —1912 г.г., ведшихся против Турции. Но и война 1877 г., война России против Турции вызвала мобилизацию английского флота, угрозу войной со стороны Англии в случае продвижения русских .войск к Константинополю, и, в результате, пресловутый Берлинский конгресс, который лишил царскую Россию всех плодов ее побед. Таким образом, уже эта война с Турцией показала, что никаких изолированных войн между двумя государствами на европейском континенте быть не может, что как бы ни кончилась такая война, результаты ее будут определены соотношением сил всех государств, прямо или косвенно заинтересованных в данном вопросе, а отнюдь не результатами военных действий на полях сражений между двумя фактически воюющими с оружием в руках державами.

Уинстон Черчилль…, в следующих очень розовых тонах изображает европейское равновесие накануне мировой войны.

«Накануне катастрофы мир был велоколенен («were brilliant»).

На обоих полушариях земли народы, увенчанные своими властителями...

Обе европейские системы (Двойственный и Тройственный союзы) спокойно противостояли друг дружке во всем их великолепии. Их связывала вежливая, благоразумная, мирная и, в общем и целом, искренняя (!) дипломатия... Было достаточно какой-либо ноты, замечания посла, секретной фразы в парламенте, чтобы изо дня в день приводить в состояние равновесия эту огромную систему. Учитывались слова, даже шушуканья. Какой-нибудь жест мог стать многозначительным...»

Мировая война и Версальский договор привели к нарушению равновесия не только в самой Европе, но и в Азии, и на африканском континенте.

По англо-германскому договору 1912 г. о разделе Черного континента, Германия должна была получить большую часть португальских колоний — Анголу и Мозамбик.

французское владычество в северо-западном углу Черного континента не может считаться прочным и безраздельным, пока здесь держится и усиливается Испания, за спиной которой стоит Англия,

Недавняя экспедиция Кегресса на гусеничных тракторах Цитроэна, которой удалось в 15 этапов пересечь на расстоянии 2.500 километров всю пустыню, необычайно оживила, вопрос о транссахарской рельсовой колее

какую роль в обострении международных отношений и в ускорении мировой войны сыграл великий немецкий проект рельсового пути на Багдад, проект, явившийся стержнем, вокруг которого вращалась вся международная политика в течение последних десятилетий перед мировой войной. Знаем также, какую роль великий сибирский путь с его разветвлением через Манчжурию сыграл в обострении наших отношений с Англией, Америкой, Японией и в самой японо-русской войне.

гегемония в проливах и в Константинополе перешла безусловно в руки Англии, и английский главнокомандующий распоряжается в этой части Турции, как в великобританской колонии. В результате — Франция в осуществлении своих планов в бывшей Оттоманской империи встречает со стороны Англии противодействие более грозное и непобедимое, чем было соперничество Германии, которая никогда не держала Константинополя и проливов военной силой в своих руках и не имела многочисленных армий в Малой Азии, подобно Англии. Неудивительно, что Франция вступила в тайное соглашение с Кемалем, снабжала последнего оружием и сделала все возможное, чтобы помешать осуществлению англо-греческих планов в Оттоманской империи.

Мы уже не раз отмечали в наших работах, какую роль в происхождении мировой войны сыграл вопрос о великих мировых путях.

Знаменитым трем Б (бе-бе-бе) — Берлин — Бизантиум (Византия. Константинополь) — Багдад — царская Россия противопоставила два. П - 259 (пе-пе) — Петербург — Персидский залив (первоначально Пешавер), т.-е. проект индо-европейского и трапсперсидского пути, который должен был превратить всю Персию в зону русского влияния и усилить экономическую и политическую мощь России в Афганистане, Персидском заливе и на подступах к Индии.

Этим проектам Англия противопоставила пресловутые три К (ка-ка-ка)—Капштадт—Каир—Калькутта,—железную дорогу, которая должна была при помощи своих ответвлений соединить в одно целое всю восточную Африку от юга до севера (включая Египет), затем Палестину, Аравию, Сирию, Месопотамию, южную Персию и 300-миллпонную Индию. Для осуществления этого плана Англия после разгрома Германии и заключения Севрского договора фактически захватила в свои руки весь район бывшей Оттоманской империи, по которому должен был пройти проектируемый рельсовый путь, и подчинила своему полному протекторату всю южную Персию. Сбив в одно целое железным обручем, связав одной цепью все эти территории, изобилующие хлопком (Египет), нефтью (Месопотамия и южная Персия) и другими подпочвенными богатствами, Англия, с одной стороны, подводила громадный сырьевой фундамент под свое промышленное здание, с другой стороны, необычайно усиливала свои стратегические позиции, получая возможность в случае повреждения Суэцкого канала обеспечит!, быструю переброску войск в Индию и обратно. Само собой разумеется, что овладение этими территориями с помощью рельсового пути давало Англии базу для дальнейших продвижений в Анатолию, северную Персию и необычайно усилило бы мощь Англин во всей Средней Азин, в Тибете. Афганистане и вообще на всем желтом континенте.

В результате мировой войны Англия, казалось, обеспечила осуществление своего великого плана, о котором только недавно могли лини» мечтать английские империалисты. Англия получила мандат па Палестину, мандат па Аравию, мандат па Курдистан.

 Обеспечив осуществление грандиозного плана рельсовой колеи Капштадт— Каир — Калькутта, овладев богатейшими нефтяными источниками Турции и Персии, захватив гегемонию жидкого топлива в свои руки, переведя значительную часть своего флота на нефтяное отопление, далее, держа в своих руках все важнейшие морские базы в водах, омывающих европейский континент, Африку и южную часть азиатского материка, а именно: Суэцкий канал, Дарданеллы, Гибралтар, Капштадт, господствуя самодержавно на Персидском заливе, в Индийском океане, на Средиземном море и Атлантическом океане, — Англия достигла абсолютного владычества на морях;

утвердившись в этих важнейших районах, Великобритания получала возможность отрезать метрополию Франции от всей ее колониальной империи, перерезать все французские водные, торговые и военные пути к Алжиру, Марокко, Тунису, Мадагаскару, Индо-Китаю и, таким образом, завершала морское окружение Франции в такой степени, в какой не удавалось Англии это даже по отношению Германии Вильгельма. Увлеченная этой мечтой, империалистическая Англия могла спокойно смотреть на временное усиление французской гегемонии в Европе, покоящееся на песке, пока Англия удерживает владычество на морях в своих руках.

Но самая крепкая цепь не может быть крепче самого слабого своего звена. Ахиллесова пята английского проекта, как всех подобных мегаломанских планов, заключалась в необеспеченности подступов к району, по которому должна была пройти великая рельсовая колея, пересекающая территории, богатые нефтью, хлопком и т. д. Хотя Германия была уничтожена, как великая держава, и выброшена из Малой Азии, но все же англичане не могли считать себя спокойными, пока подступы к району проектируемого рельсового пути и к богатейшим нефтяным источникам Месопотамии находились в руках Анатолийской Турции, стремившейся к высвобождению из-под иностранного гнета. Вот почему Англия поставила своей задачей уничтожить Турцию Ангорского Национального Собрания, которая могла нанести удар английским планам в самом уязвимом месте, порвать великобританскую стальную цепь в слабом ее звене, в районе Мосула и Багдада, куда не так трудно было бы при благоприятных обстоятельствах добраться турецким войскам. Отсюда этот план уничтожения Ангорской Турции и вся эта греческая авантюра, так позорно кончившаяся дйя английского престижа. Отсюда, именно из этого стремления обеспечения, подступов в Месопотамии, исходили английские планы образования буферного армянского государства, которое изолировало бы Турцию, и одновременно Россию, от Месопотамии.

Отсюда, помимо стремления захватить бакинскую нефть, план создания Закавказских республик, чтобы отрезать Советскую Россию от Турции и лишить последнюю поддержки со стороны первой. Отсюда также план создания «независимого» Курдистана, нового буферного государства, в состав которого должен войти как персидский, так и турецкий Курдистан. Англия энергично ведет пропаганду идеи «независимого» Курдистана. В Мосуле два раза в день выходит курдская газета, которая на английских аэропланах рассылается в районы, населенные курдами.

Англия снабжает курдских вождей пулеметами и аэропланами, имеющими особое значение в горной войне. «Независимый» Курдистан, создание которого предусмотрено в Севрском договоре, должен, по английским планам, служить преградой одновременно и против возможного наступления России по направлению к Персидскому заливу, и против наступления турок па Месопотамию. Несомненно, что скоро мы еще услышим о курдском вопросе.

Строя все эти планы и работая над их осуществлением, английские империалисты не учли одного маленького обстоятельства — факта существования Советской России и отражения героической борьбы Советской России с мировым империализмом на судьбах всего Востока и, в частности, на подъеме энергии и веры в торжество своего дела в Анатолийской Турции. Греция оказалась разбитой, и в английском парламенте ставился уже вопрос об эвакуации английских войск Из Месопотамии и даже из Палестины. Английские империалисты со всеми своими мегаломанскимй планами насчет образования единой империи от Каира до Бомбея и Калькутты стоят у разбитого корыта.

Польшей, Румынией, из которых обе. последние являются военными полуколониями Франции: чем-то в роде европейских Сенегалов, обязанных предоставить в полное, распоряжение Франции в случае каких-либо осложнений все свои военные силы, французская империалистическая республика является полным гегемоном в Центральной Европе и твердо преследует свою основную цель — расчленения Германии, образования из Рейнской области отдельного государства под протекторатом Франции и захвата всех железных и угольных богатств бывшей Германской империи.

Воссоединив в одну хозяйственную единицу великий железный бассейн Лонгви — Брией, самый богатый но залежам руды, Эльзас-Лотарингию с ее железными рудниками и угольными копями, Рурский бассейн и Рейнскую область, наложив свою руку на пресловутые пушечные заводы в Эссене (Крупповские заводы), на химическую индустрию Германии, Франция явно стремится необычайно усилить свою промышленную гегемонию, путь к которой ей открывает овладение Руром).

Подробнее об этом см. нашу работу «Империализм» (Курс лекций, читанных в академии генерального штаба Красной армии в особенного внимания заслуживает для уяснения планов французского империализма труд майора Лефебюра: «Загадка Рейна 1922 — 1923 г.)

По утверждению майора Лефебюра, инициатива химической борьбы и доминирующее значение оставалось почти до самого окончания войны за Германией, и только ее истощение дало возможность сломить ее сопротивление.

В частности, американские потери за время войны выразились общей цифрой около 275.000 человек убитых и раненых, из которых более 80.000 приходилось па долю жертв газов

 Начиная с Вашингтонской конференции, правящие круги Англии не раз ставили вопрос о сокращении французского подводного флота, об опасности, которой грозит- Англии французский милитаризм и маринизм

Стремления Франции как в политической, так и в экономической области решительно осуждаются Англией... Франция позволяет себе колоссальные расходы на вооружение, по нисколько не думает приступить к уплате своих долгов... Против кого направлены эти вооружения

В этой речи Керзон сказал, между прочим, следующее:

«Нынешнее положение вещей берет свое начало с того момента, когда Германия в июле прошлого года предъявила требования о продлении мораториума. По отношению к германским репарациям наша цель заключалась в том, чтобы получить от Германии возможный максимум

Соединенные Штаты и Германия в Лиге не представлены

Не даром Англия обращается к Америке и зовет последнюю в Европу, чтобы соединенными силами восстановить порядок на континенте.

В самой Франции, в предвидении возможного образования враждебной коалиции Англия — Германия — Россия или Англия—С. Штаты:—Германия, идут поиски нового равновесия в двух направлениях. Одни мечтают о создании блока Франция — Италия — Бельгия — Малая Антанта — Польша. Другие видят единственное средство восстановления европейского равновесия в скорейшем возобновлении старого русско-французского союза, хотя бы даже и при большевиках. Есть и третье мнение: Франция упрочит свое положение и ей не будут страшны никакие английские козни и угрозы, при условии сближения Франции с Германией па основе образования объединенного франко-германского угольно-железного синдиката. Эта последняя идея имеет сторонников во французских промышленных и финансовых кругах.

«Из американских кругов было указано г. Пуанкаре, что С. Штаты не могут остаться безразличными к такой перегруппировке, которая была бы направлена против Англии»-.

. Версальский мир, отдав в руки Японии немецкие колонии в Микронезии, именно Марианские, Каролинские л Маршальские острова, вместе с пресловутым островом Яп, необычайно усилил стратегическое положение Японии, приобретшей новые опорные военные пункты в бассейне Тихого океана

как японские, так и американские империалисты уже два года говорят о неизбежности войны не па жизнь, а па смерть, если противная сторона не откажется от своих захватных планов.

Япония под влиянием требований С. Штатов эвакуировала Шандунь, приобретенный ею в результате мировой войны. Но теперь уже ставится вопрос китайским правительством и всеми классами Китая об очищении японцами Порт-Артура и всего Квантунского полуострова, захваченного Японией в результате мировой войны. Таким образом, империалистическая Япония стоит перед перспективой постепенной потери ею всех плодов ее захватной политики, достигнутых в результате минувших войн с Китаем, царской Россией, Германией; японские империалисты открыто обвиняют в провале своей азиатской политики С. Штаты, значение которых в азиатских делах Япония недооценила.

Многие японские государственные деятели соглашаются с оценкой положения, данной генералом Сато, подчеркнувшим в своей книге, что результаты американской политики по отношению к Японии гораздо серьезнее для последней, чем были результаты русской дальневосточной политики период войной 1904 год а. Сторонники группы «Сацу бацу», группы маринистов, стоящих на платформе примирения с Советской Россией и постепенного сокращения военно-сухопутных сил империи, настаивают на необходимости напряжения всех сил Японии для сохранения и усиления морского могущества страны в виду надвигающейся войны с Америкой, а может быть с Англией.

Японские империалисты считают виновником всех своих поражений на азиатском континенте Америку и высказывают убеждение, что пока влияние С. Штатов на Тихом океане не будет сломлено, Япония постепенно будет терять все плоды своих побед и, в конце концов, вынуждена будет отказаться от роли первоклассной державы. Японские газеты часто цитируют слова адмирала Като, заявившего в нашумевшем интервью, что «Вашингтонская конференция была лишь затишьем перед бурей», и что Япония может обеспечить свои интересы лишь силою оружия.

Известно, какую сенсацию в Японии вызвало в свое время сообщение о пресловутой Вандерлиповской компании на концессии. Ныне вся японская пресса волнуется из-за вопроса о концессии Синклера на Сахалине. Само собой разумеется, что японское правительство против этой концессии.

:«Япония оккупировала Сахалин, как гарантию николаевского долга; она не признает никаких прав и интересов, полученных державами на оккупированной территории. Японское правительство категорически отрицает право правительства Д.В.Р. сдавать в аренду земли и вообще концессии

Англия и Америка имеют значительный перевес над Японией в числе лилейных кораблей. Однако, в морской войне первостепенное значение имеет расстояние военных баз данного Флота от. места сражения. Все японские первоклассные военные базы находятся на расстоянии 500 или 700 морских миль от места будущего сражения, так что потерпевший аварию японский корабль может быть в течение одного-двух дней доставлен на буксире в док.

Что касается Америки, то она вообще располагает очень малым числом баз. Из наиболее важных для борьбы па Тихом океане американских баз одна база на Гавайских островах находится на расстоянии в 330O морских миль от следующей базы на Филиппинах, которая явится первым объектом борьбы. Я свою очередь, эта последняя находится на расстоянии в 1500 морских миль от предполагаемого места морского сражения и не может быть достаточно сильно укреплена, так как там, по географическим условиям, нельзя оборудовать большой гавани. Таким образом, в случае войны, американский флот будет находиться в самых невыгодных условиях. Америка некие, английские и русские стратеги согласны в том, что пока американский флот, после объявления войны, сосредоточит достаточные силы на месте сражения и обеспечит себя нефтью, углем и т. д., на что потребуется месяц времени, Филиппины будут захвачены Японией, и это случится уже на третий день. Если принять в расчет возможность совместных действий Англии и Америки против Японии, то нужно указать на то, что у Англии имеются очень сильные морские базы, а именно одна в Сингапуре, а другая в Гонконге, при чем они удалены от места сражения меньше американских, но больше японских

Базой вполне безопасной может считаться только Сингапур.

Все эти соображения приводят писателей-стратегов к единодушному мнению, что Японию нельзя победить на море

если Англия и Америка объединятся, то они в состоянии будут блокировать Японию с моря.

Судьба японского империализма зависит от того, сумеет ли Япония в этом случае получать необходимые ей припасы сухим путем из Китая или России., Тут японская политика попала в тупик.

или японская буржуазия, победив аграриев и милитаристов, сумеет повести либеральную империалистическую политику, или Япония будет разбита по тем же причинам, по каким была разбита Германия. Поражение Германии в мировой войне обусловливалось многими причинами. Но главной причиной победы союзников над Германией было то обстоятельство, что старые юнкерские и аграрные слои Германии не были в состоянии создать политические и психологические предпосылки победы германского империализма.

Если прочесть воспоминания одного из самых умных германских политических деятелей, адмирала Тирпица, то можно установить, что уже в первые дни войны он отмечает в своей записной книжке следующее:

«Мы будем разбиты, несмотря на первоклассную армию и флот, ибо у нас нет политического руководства». Прусская Феодальная клика и ею ассимилированные буржуазные элементы не умели руководить политикой страны. Они позволили политически изолировать себя, хотя имели множество возможностей заключить союз не только с такими мертвецами, какими были старые Турция и Австрия. А внутри страны они сумели восстановить против себя не только пролетарские массы, но и другие слои населения, и, в конце концов, Германия была разбита. Японская буржуазия могла бы руководить развитием Китая, и на деле она, зная Китай лучше, чем западные капиталистические державы, являясь его близкой соседкой, могла бы получить от него добром и уголь, и железо. Она могла бы стать во главе движения желтой расы, се борьбы за равноправие.

Но японская военщина, привыкшая приказывать, знающая только разбой, восстановила Китай против себя»

Вся политика Франции и ее союзников и вассалов — Польши, Румынии, Юго-Славии— ведет к обострению национальных антагонизмов в Европе и к новым войнам

писал о политике Франции по отношению к Германии и неизбежных последствиях этой политики следующее:

«Без всякой необходимости, просто в целях издевательства, германское население подвергается моральной и Физической пытке, какой не знали прошлые века ... То, чему мы сейчас являемся свидетелями, не знает примеров в истории. Уже много веков, как ни одно европейское правительство не запятнало себя такими абсурдными и бессмысленными преступлениями, как победоносная Антанта. Никогда в прошлом ни Германия, ни другие победившие страны не совершали в час победы ни одного из тех абсурдных и преступных деяний, которые окончательно подорвали моральный авторитет победителей, утверждавших в своем заявлении от 30 декабря 1916 г., что они объединились для защиты свободы народов».

«... Германия возродится, когда она преодолеет скорбный период лишений. И никто не знает, какую политику поведут немцы, если не будет создано средство создать прочный мир и новый общественный строй. Наши сыновья переживут еще более страшную трагедию, чем испытания, выпавшие на долю нашего поколения... (Курсив наш — М. И.)

Ныне польский барьер разделяет два народа Европы — Россию и Германию. Библейская легенда рассказывает, что при переходе евреев через Красное море воды расступились, но потом тотчас же сомкнулись снова. Можно ли предположить, что подобное нелепое разделение двух народов продлится долго?»

Особенно резко Нитти осуждает националистическую политику второго союзника Франции —Польши, которая, по его словам, сама готовит себе гибель. И мы знаем, действительно, что в Польше самым жестоким образом подавляются все национальные меньшинства. Верхняя Силезия, Восточная Галиция, Литва, «Данцигский коридор», — все это таит в себе угрозу войны.

 

в двух частях мирового горизонта и там, где солнце восходит, и там, где оно опускается, — встает призрак вооруженных конфликтов

В Польше постоянная армия (в 1923. г.) состоит из 300.000 человек.

В самой что ни на есть милитаристической Пруссии и довоенное время один вооруженный приходился па 100 человек, в царской России—один вооруженный на 150 человек населения; в Польше же один солдат приходится на 90 человек населения.

По данным т. Троцкого на III Конгрессе Коминтерна, 1 января 1914 года, т.-е. в момент наивысшего напряжения «вооруженного мира», во всем мире стояло под штыками 7.000.000 солдат. В январе 1921 года под штыками стояло около 11 миллионов солдат. Самую большую армию из европейских государств держала под ружьем Франция, этот оплот мировой контр-революции; численность ее армий к 1 января 1922 г.

исчислялась в 880.000 человек, включая офицеров и колониальные гарнизоны. За ней следует Великобритания, численность армий которой в метрополии, колониях (Индии, Египте, Африке) и на различных театрах (Месопотамия, Персия, Константинополь), определялась к 1 января 1922 г. в 740.000 солдат. 3-е место в Европе по численности армии занимала Польша, стоящая накануне банкротства, Польша, у которой стояло под ружьем 500.000 солдат. Далее следует в порядке последовательности Италия (350.000 солдат), Испания (250.000 солдат), Греция (225.000 солдат), Швеция (170.000 солдат), Юго-Славия (150.000 солдат), Бельгия (130.000 солдат в январе 1922 г. вместо 42.000 солдат 1 августа 1914 года), Германия (100.000 солдат).

.Против кого ведут эти подготовления победители, если побежденные разоружены и не имеют морских берегов?

«Все страны с полным отсутствием доверия друг к другу поддерживают гражданскую авиацию, имея ее в виду, как средство для подготовки военного воздушного Флота. Теперешние громадные воздушные транспорты могут легко быть превращены в аэропланы для бомбометания

Прежде чем броситься друг на друга, великие империалистические державы могут пойти по «линии наименьшего сопротивления».

Раньше чем рискнуть на бой с Францией, империалистическая Англия, Англия Керзонов и Бонар-Лоу, может перейти в решительное наступление против нашей республики, чтобы окончательно утвердить свою гегемонию в Персии, Афганистане и обеспечить свой тыл и подступы к Индии, Месопотамии. Персидскому заливу

 Чтобы не заходить далеко в глубь истории, укажем, что идея борьбы с противником путем применения газовой атаки намечалась в 1855 г. во время Крымской кампании английским адмиралом лордом Дэндональдом. В своем меморандуме от 7 августа 1855 г. Дэпдональд предложил английскому правительству проект взятия Севастополя при помощи паров серы

объясняя неудачу немецкого плана, указывает, что идея химической войны, подготовка удара на Ипре была разработана несколькими немецкими учеными, сама же германская армия, настроенная скептически, оставалась в выжидательном положении

Уже наполеоновские войны были исходным пунктом расцвета некоторых отраслей промышленности

Континентальная блокада явилась исходным пунктом целого ряда изобретений, поведших к созданию совершенно новых отраслей промышленности и преобразовавших экономическую жизнь Франции.

Известно, как создалась сахарная индустрия во Франции и на всем континенте. Лишенные колониального сахара, благодаря бдительности английского флота, континентальные государства стали стремиться к фабрикации собственного сахара на место тростникового. Химики указали на свекловицу, как на растение, которое может заменить тростник.

Были созданы обширнейшие плантации, были выбраны породы свекловицы, богатые сахаром, и молодая сахарная индустрия, созданная <на всякий случай» в качестве подсобной отрасли промышленности, сделалась, в конце концов, настолько цветущей и могущественной, что она превратилась в грозного конкурента колониальной сахарной индустрии, которую она в результате совершенно победила.

Свекловица подымает плодородие почвы для культуры зерновых хлебов, и таким образом необычайная доходность зерновых участков северных и северо-западных департаментов Франции явилась результатом создания континентальной сахарной промышленности, которая, в свою очередь, была создана наполеоновскими войнами.

Блокада, лишившая Францию колониального сахара, лишила ее и других не менее полезных продуктов. Она лишила ее, например, чилийской селитры, необходимой для фабрикации пороха, и едкого натра, столь необходимого для бесчисленных применений в индустрии.

Едкий натр привозился из Аликанте и в особенности с некоторых берегов Африки, где его добывали сжиганием корней некоторых растений.

Чтобы заменить этот продукт, импорт которого сделался невозможным, Леблан изобрел свой знаменитый способ, который заключался в обработке поваренной соли серной кислотой. И он получил не только едкий натр в форме углекислой соли, но и соляную кислоту в таком количестве и по такой небывало низкой цепе, что это явилось настоящей революцией в технической области, в виду бесчисленных применений изобретенного им продукта. Однако, чтобы утилизировать индустриальным образом метод Леблана, нужно было разрешить проблему массового производства серной кислоты, которую до той поры добывали с помощью сицилийской серы, которую также было невозможно получить. Таким образом пришли к обжиганию сернистого колчедана, что позволило одним ударом создать крупную индустрию (серной кислоты). Стало быть, уже в наполеоновскую эпоху потребности войны явились исходным пунктом создания совершенно новых отраслей промышленности, вызвавших глубокие трансформации экономической жизни.

Индустрия жидкого хлора, совершенно не существовавшая до войны, была создана заново, равным образом индустрия бромистого калия, поваренной соли и всех красящих веществ, необходимых для' текстильной промышленности. В Германии создалась индустрия азота для замены нитратов, которые перестали импортироваться в Германию из Африки и которые являются основным элементом при фабрикации взрывчатых веществ.

утилизация гидравлической силы во Франции сделала за несколько месяцев такие успехи, каких в мирное время она не сделала бы, вероятно, за четверть века. На склонах гор тысячи и тысячи паровых лошадиных сил стали работать для индустриальных целей, и американская миссия, посетившая в сентябре 1916 г. электрические заводы в Савойе и Дофинэ. с изумлением констатировала, что по утилизации водной силы Франция во многих отношениях опередила даже Америку, бывшую до войны первой страной по эксплоатации гидравлической силы.

«Америка всегда была поставщиком сырых материалов. Наша гордость заключалась в том, что мы можем производить миллионы тонн стали, угля, миллионы боченков масла или миллионы футов строевого леса. Мы вели свои громадные обороты теми продуктами, которые дам щедро отпускала природа и в таком виде, в каком они лежали в ее обширных складах, не думая и не беспокоясь о том, сколько таинственных ценностей они скрывали.

«Но война заставляет нас приняться за усиленное изучение того, на что мы способны. Мысль и работа — вот ответ на проблемы, которые поставлены перед нами ограниченностью материальных ресурсов.

Первым успехом Баденской фабрики было открытие в 1869 г. искусственного способа производства красной ализариновой краски.

Производство искусственного ализарина нанесло смертельный удар культуре марены, процветавшей, между прочим, во Франции. Для поощрения этой культуры Наполеон ввел красные штаны во французской армии т). До открытия искусственного ализарина годовая продукция марены во Франции оценивалась в 30 миллионов франков. В настоящее время культура марены во Франции исчезла.

Открытие синтетического ализарина сопровождалось целым рядом открытий в той же области химиков Баденской фабрики (синяя ализариновая краска, черный ализарин, синяя антраценовая и т. д.). Другим величайшим открытием Баденской фабрики был способ приготовления искусственного индиго, найденный после тщательных и долгих изысканий, продолжавшихся около 20 лет (с 1880 по 1897 г.г.). Искусственное индиго постепенно начало вытеснять с мировых рынков индиго натуральное, 4/5 продукции которого добываюсь в английской Индии

и 1/в в голландских колониях и в Центральной Америке. В 1897 г. Германия импортировала естественное индиго на 26 миллионов фр., а экспортировала искусственного индиго на 8 миллионов франков. Но это было только началом борьбы между искусственным и натуральным индиго.

Накануне мировой войны Германия импортировала натурального индиго всего на 560.000 франков, а экспортировала на 69 миллионов франков искусственного индиго. Таким образом искусственно индиго убило культуру натурального индиго, как искусственный ализарин убил культуру марены.

Марена исчезла в самое короткое время. Естественное индиго уже выходит из употребления. Дорогая кошениль (добывается из высушенных самок насекомых вида Coccus cacti) уступила место более дешевым пунцовым азокраскам; желтое дерево почти совершенно вытеснено желтым ализарином, галлофлавином и т. д. Экстракт из дерева «красный сандал*, применявшийся при крашении хлопка, в ситцепечатании и т. д., заменяется теперь красными азокрасками. Орсель или персион, приготовлявшаяся из некоторого вида лишаев (с Канарских островов, из Индии, Южной и Центральной Америки) и игравшая до введения искусственных красок видную роль в крашении шелка и шерсти, почти совершенно вытеснена теперь многими превосходящими ее искусственными красками.

Во Франции существует предположение, что на Баденской фабрике производятся втайне изыскания новых взрывчатых веществ. В 1921 г. произошел невиданной силы взрыв на заводе анилино-содового общества. Сейчас же явилась мысль, что там готовили новое, страшной силы вещество. Это было официально опровергнуто. На заводе имелись сравнительно невинные вещества: аммиачная селитра, серноаммиачная соль и небольшое количество аммонали. Соли предназначались для целей удобрения почвы. Но официальному сообщению не поверили. Из 1600 лиц, бывших на заводе, никто не уцелел, погибли все. От завода осталась яма, наполнившаяся водой и образовавшая озеро в 30 метров глубины и 130 X 90 метров по площади. Некому было подтвердить официальную версию.

является евлан — вещество типа шерстяного красителя, но бесцветное, задачей которого является сделать шерстяное волокно несъедобным для моли. Моль совершенно не трогает волокна, пропитанного евланом. Фабрика Байера ставит себе широкую задачу борьбы с молью — этим вредителем носильного платья

Шерсть, шерстяная ткань, будучи при крашении пропитаны также и евланом, становится недоступной для моли за всю свою службу человеку; легкая чистка и стирка не вредит этому свойству. Даже бывшие в употреблении вещи или готовые изделия, ковры и др., можно, пропитав раствором евлана, сделать также несъедобными для моли; при этом не происходит никакого изменения в цвете, нет какого-либо сильного запаха или вредного для здоровья влияния. Понятна та громадная экономия, которая может быть достигнута в интендантском деле, если шерстяная ткань и сделанные из пее вещи будут недоступны для моли.

Так как Германия посылала на. свои заграничные химические фабрики для переработки лишь полуфабрикаты, секрет изготовления которых тщательно сохранялся и был известен лишь немногим лицам в самой Германии, немецкая химическая промышленность сумела сохранить тайну приготовления своих важнейших химических и фармацевтических препаратов, и не было оснований опасаться, что благодаря открытию немецких фабрик в других странах Германия создает себе за границей могущественных конкурентов в области химической индустрии.

Наоборот, именно благодаря своим зарубежным фабрикам, немецкая химическая промышленность фактически захватила мировую монополию в свои руки.

Иметь хорошо развитое производство красок—значит иметь хорошо развитую химическую промышленность, которая в любой момент может обратиться к производству массовых количеств взрывчатых веществ и других современных военных химических материалов. Держать большие запасы их нерационально. Их трудно хранить, неразумно держать в них непроизводительно большой капитал; как показала минувшая война, слишком много их надо, и все-таки нет уверенности в том, что их окажется достаточно

хлорбензол при нитровании превращается в динитрохлорбензол; динитрохлорбензол, при обработке щелочами, дает динитрофенол. При действии па динитрофенол сернистого натрия получается черная сернистая краска; при дальнейшем нитровании он превращается в тринитрофенол или пикриновую кислоту, которая красит шелк и шерсть в желтый цвет; с другой стороны, пикриновая кислота есть одно из сильнейших взрывчатых веществ, известное в различных государствах под названием мелинита, лиддита, пертита, экразита, шимозы. Если на пикриновую кислоту опять действовать хлором, можно — 314 получить из нее хлорпикрин, одно из самых сильных удушающих средств».

.Медицинские отчеты показывают, что из 100 американцев, отравленных газами, умирало не более двух и, насколько можно судить по опыту четырех лет, очень мало лиц получило неизлечимые повреждения.

Из русских химических производств, пробивших себе сколько-нибудь самостоятельный путь, можно указать на русскую содовую промышленность, которая была в России в достаточной мере развита и почти целиком удовлетворяла наш внутренний спрос. Содовые заводы расположены в губерниях Екатеринославской, Харьковской, Пермской и Екатеринбургской. Годовая добыча соды составляла перед войной 1914 г. около 10 миллионов пудов.

Значительно хуже обстояло — до войны 1914 г. — дело с сернокислотной промышленностью, которая основана на переработке серных колчеданов. Наши русские серно-кислотные заводы работали, главным образом, на привозном сырье, которого ввозилось в Россию за последние годы перед войной 1914 года до 9 миллионов пудов, что составляло больше половины общего потребления в России серных колчеданов (исчисляемого, приблизительно, в 15 —16 миллионов пудов). Русские заводы, расположенные в северной, западной и южной России, получали колчедан преимущественно из Испании и Португалии и, отчасти, из Норвегии и Малой Азии. Заводы же, расположенные в восточной части России (считая к востоку от меридиана Москвы), работали на отечественном колчедане, добывавшемся на Урале и Кавказе.